Правильно говоришь ! Молодца!

А фильм смотреть мне незачем я и так это все знаю, Мур просто обобщил множество информации, и статей и все.

да это просто Pam, его тут сто раз банили, все сообщения забаненных выше, это его...

Ваша задача, товарищи противники гаечного метода управления, УДЕРЖАТЬ остатки того, что позже позволит восстановить демократию, проводить пропагандистскую работу среди несознательного населения, предсказывать им последствия их нынешнего отказа от своих прав. Вы им сегодня скажите, что с ними будет завтра, а завтра напомните.

Помощь из-за границы? Если только террористические группировки – а это против принципов спасителей русского народа.

Сюда отнесу процентов 50 населения России. Проблема заключается в том, что из той половины населения, то есть страждущих России, 60% составляют пенсионеры, еще процентов 15 – дети до 16 лет, 10% - инвалиды, пьяницы, наркоманы и заключенные. Остается в Активе – 15%, причем как минимум половина из них – женщины.

Но власть не допустит такого критического состояния.

не думаю что президент америки кем бы он не был может изменить цену на нефть
все врпросы к арабским шейхам и россии
именно там добывается больше всего нефти

Да но если Президент Америки, наконц перестанет д...... тех же арабских шейхов и весь мир заодно, то всё устаканится.

если америка перестанет дрючить весь мир, она развалится, их экономика подсела на войны как на наркотики и уже не в силах слезть...

...интересная мысль, и яркое сравнеие, беспощадное сравнение. Боюсь что мы тоже "подсели" на межнациональные конфликты

Так в чём смысл экономики замешанной на войнах? Другое дело если бы войны были такими же, как тысячу лет назад, когда завоеватель грабил злато и серебро, торговал покоренными народами на рабовладельческих рынках и т.д. А нынешние войны в макроэкономическом смысле приносят только убыток и никакой выгоды! Даже нефтяные войны приносят больше вреда, чем пользы, в чём американцы сейчас убедились в Ираке. Так в чём тогда выгодность военной экономики?

По мнению социологов, реформа власти в России не закончена – ее логическое продолжение превратит страну в унитарную парламентскую республику

К 2008 году Россия может стать парламентской республикой, а по территориальному устройству – унитарным государством. Такую версию логического продолжения начатых Владимиром Путиным политических реформ представили сегодня на пресс-конференции в РИА «Новости» руководитель сектора изучения элиты Института социологии РАН Ольга Крыштановская и директор Института социологии РАН Леокадия Дробижева. Согласно предложенному г-жой Крыштановской сценарию, в 2008 г. Владимир Путин может сохранить за собой всю полноту власти, став премьер-министром. А президентское кресло займет избранный Госдумой заведомо слабый лидер с функциями и полномочиями «королевы-матери». В результате система управления страной станет как две капли воды похожей на советскую: население будет окончательно отстранено от выборов, способных повлиять на состав политической элиты. Противопоставить «советизации» власти россияне ничего не могут: рядовые граждане не решатся протестовать, пока не случится очередной экономический кризис, а бизнес будет еще долго находиться под впечатлением дела ЮКОСа. В этой ситуации, по мнению социологов, окончательному сворачиванию демократических реформ может помешать лишь Запад.
Представители Института социологии РАН констатируют, что реформы власти – причем начиная с 2000 года, а не только те, что последовали сразу после терактов, – шаг за шагом ведут страну к «советизации» системы управления. «В советской системе население допускалось только к тем выборам, которые не оказывали решающего влияния на состав политической элиты, – говорит Ольга Крыштановская. – При Ельцине прежняя политическая система была сломана, и появилось очень много выборов». Тогда у выборного процесса было семь составляющих: население напрямую выбирало президента, Совет Федерации, губернаторов, депутатов-одномандатников в Госдуму и региональные заксобрания, а также голосовало за партии в федеральный и региональные парламенты. Путин начал политические преобразования, сократив количество выборов. «Вначале были ликвидированы выборы в Совфед, теперь из процесса исключены губернаторы и депутаты-одномандатники», – отмечает г-жа Крыштановская. По ее мнению, на этом реформа далеко не завершена, и к 2008 году население будет голосовать напрямую только за те партии, из чьих списков будут на 100% формироваться Госдума и региональные заксобрания. В свою очередь депутаты заксобраний будут выбирать губернаторов, а депутаты Госдумы – президента. «Цель – максимально упростить выборную систему, сделать парламентскую республику, где президента будет избирать парламент», – резюмирует Ольга Крыштановская.
Помимо минимизации политических рисков для правящего класса, такой сценарий может решить «проблему 2008 года» для Владимира Путина. «Есть одно «но» – президент в такой схеме получается слабым, так как его выбирает не народ: соответственно, его легитимность снижается, – говорит Ольга Крыштановская. – Зачем? Предположим, в 2008 году Путин становится премьер-министром, а парламент избирает заведомо слабого президента, функции и полномочия которого сильно ограничены». Очевидно, что такая модель практически возвратила бы Россию к советской системе управления. Та легкость, с которой воспринимает эту реформу российский политический класс, объясняется просто. «Процесс советизации начался еще в 2000 году. В российских условиях, где много лет доминировала советская система руководства, многим людям, особенно в политическом классе, такая система управления более понятна, – отмечает г-жа Крыштановская. – По данным исследований, проведенных нашим институтом, в российском политическом классе 38% людей, которые раньше работали в партийной номенклатуре. Среди региональных элит доля таких людей составляет 61%». При этом демократические выборные процедуры в России уже давно перестали выполнять свою функцию. «Выборы с 1997 г. перестали быть каналом притока людей гражданского общества в элиту, – говорит Ольга Крыштановская. – Выборный процесс контролировался двумя основными группами: бюрократией и крупным бизнесом. Людям, не входящим в эти группы, все каналы для поступления во власть были практически перекрыты». В результате, по ее оценке, новые люди появлялись во власти в 65% случаев благодаря назначению, а не выборам.
Помимо перехода к парламентской республике, через четыре года Россия может по сути превратиться из федерации в унитарное государство. Такой сценарий диктует логика, связывающая политическую реформу с терактами. «Какая связь между реформой и терактами? Связь глубокая и скрытая, но она есть: теракты есть порождение сепаратизма в России. Сепаратизм, в свою очередь, связан с национальными образованиями, – отмечает Ольга Крыштановская. – Возможно, назначение губернаторов нужно для того, чтобы сместить национальных лидеров. А люди, назначенные президентом, не будут мешать Кремлю менять территориальное устройство. В результате Россия может де-факто стать не федерацией, а унитарным государством». Впрочем, с мнением коллеги не соглашается Леокадия Дробижева. По ее мнению, идея о превращении Россию в унитарное государство спорна. «Слишком большие территории плохо управляемы. Более того, они опасны для федерального правительства, так как они будут ресурсообеспеченными и возможностей сопротивляться решениям Центра у них будет больше», – полагает г-жа Дробижева. Кроме того, идея перекройки национальных республик может не понравиться местным элитам – а назначение глав республик путем жесткого диктата может обойтись Кремлю слишком дорого. «Если при назначении кандидаты будут согласовываться с местными элитами, то никаких взрывов протеста местных элит, скорее всего, не будет. Если нет – тогда они возможны», – отмечает Леокадия Дробижева.
Впрочем, еще в советское время Политбюро приобрело серьезный опыт в согласованиях и торге с национальными элитами. Поэтому протестов со стороны регионов Кремлю, скорее всего, удастся избежать в большей или меньшей степени. Отсутствие сопротивления реформе со стороны местных элит окончательно превращает политическую реформу в возврат к прошлому. «Конечно, это сворачивание демократизации и восстановление советской системы управления, – заключает Ольга Крыштановская. – То есть наверху есть человек – президент, царь, генсек, можно назвать его как угодно, – а под ним вся остальная иерархия власти». Тем более что с «советизацией» готовы согласиться не только региональные элиты, но и бизнес и само население. «Готовность людей к протесту невысока: 12-20%», – отмечает Леокадия Дробижева. По ее мнению, протестный потенциал может увеличиться лишь по мере роста недовольства масс экономическими условиями. Невысока «сопротивляемость» и у российского бизнеса. «На Западе становление демократии шло столетиями, по мере того как бизнес боролся за создание правового государства. Все время шла борьба, которая продвигала модернизацию общества, – говорит Ольга Крыштановская. – А у нас? На «дело ЮКОСа» – ноль реакции. И это бизнес, который к 2000 году аккумулировал в своих руках ресурсы, сравнимые с ресурсами государства». В результате, констатирует она, власть не чувствует никакого упора, и, однажды став на путь свертывания демократии, она неизбежно скользит вниз. «Единственным тормозом может стать западное сообщество, – полагает г-жа Крыштановская. – Присутствие Путина в «Большой восьмерке» – вещь объективно ценная и для Кремля, и для страны в целом. Поэтому, если будет поставлен вопрос о том, что нас могут оттуда изгнать, – это может повлиять на российские власти».
Отдел политики
Антон Попов, 06.10.2004