Если ты вспомнишь эпизоды с воющей собакой рядом с "комнатой", там есть момент где показаны две скелета (мужской и женский?) лежащие в обнимку.

Вам понравился мой сучок, моя веточка?

А еще он потрогал нос, вот так и сказал: "НЕТ!" (c) КВН

Коляныч, а как будеть на энтом божественном языке шлово "старушенька" ? ... мне очччень надо ...

Хм...юродство говоришь..

Он говорит что "вам здесь не место" и "он пьян"

эт почему?

юродивый=блаженный

Я вздохнул, помнится. А что было делать? Не знаю, как он работал с другими своими сценаристами, а у нас сложилось так. Приношу новый эпизод. Вчера только его обговаривали. «Не годится. Переделай». – «Да ты скажи, что переделать, что убавить, что прибавить!» – «Не знаю. Ты сценарист, а не я. Вот и переделывай». Переделываю. Пытаюсь впасть в тон, в замысел, как я его понимаю... «Так еще хуже. Переделай». Вздыхаю, плетусь к машинке. «Ага. Это уже что-то. Но еще не то. Кажется, вот в этой фразе у тебя прорвалось. Попробуй развить». Я тупо всматриваюсь в «эту фразу». Фраза как фраза. По-моему, совершенно случайная. Мог ее и не написать. Но... Переделываю. Долго читает и перечитывает, топорщит усы. Затем говорит нерешительно: «Н-ну... Ладно, пока сойдет. Есть от чего оттолкнуться, по крайней мере... А теперь перепиши этот диалог. Он у меня как кость в горле. Приведи в соответствие с эпизодом до и эпизодом после». – «Да разве он не в соответствии?» – «Нет». – «И что тебе в нем не нравится?» – «Не знаю. Переделай, чтобы завтра к вечеру было готово». Вот так мы и работали над сценарием, давно уже принятым и утвержденным во всех инстанциях.

На свете Рэдрик Шухарт жил,
Везучим слыл недаром -
Он за пустышками ходил
И за другим хабаром.

Бросая гайки впереди,
Воняя перегаром,
Он ведьмин студень обходил
И шёл домой с хабаром.

Не доверял он никому,
Хоть был ещё не старым,
Но потому, и потому
Всегда ходил с хабаром.

Он переделать мир желал,
Чтоб счастье всем и даром,
А сам по Зоне проползал,
Таща мешок с хабаром.

За Шаром Золотым пошёл
С Красавчиком на пару...
И не видал никто с тех пор
Ни Рэда, ни хабара.

сдохнет она у тебя скоро.

простоя нехило интересуюсь тарковским и знаю куда больше вас Razz так что можете не подкалывать

Дэвид Якобсон заинтересовался повестью Стругацких, был удивлён различием в подходе к одному и тому же исходному сюжету в сценарии Тарковского и в повести «Пикник на обочине». «Совершенно замечательная вещь! — говорит режиссёр. — И кардинально отличается от версии Тарковского. Узнал, что вокруг нее в России шли словесные баталии и некоторые поклонники Стругацких были, мягко говоря, не очень довольны интерпретацией Тарковского. Я подумал: а здорово было бы снять кино непосредственно по книге! Поверьте, я обожаю "Сталкера", но и книга меня по-своему восхитила. Это очень разные вещи».

В настоящий момент, после того как Якобсону удалось заинтересовать проектом продюсера Нила Моритца (продюсер приобрёл права на экранизацию повести ещё в 90-х), режиссёр приступил к написанию сценария фильма. «Я связался с Борисом Стругацким, и он любезно прислал мне один из ранних вариантов сценария "Сталкера"», — говорится в интервью. На основе этого раннего сценария и будет сформирована, по словам Якобсона, «криминально-мистическая драма, сохранившая философию книги и дух таинственности».

Не обойдётся фильм и без должного количества спецэффектов, таковы правила игры в коммерческом кино, но они будут выдержаны в стилистике «Чужих» — демонстрируясь не на показ, а как бы из-за угла.

Среди актёров, которых Якобсон видит в главных ролях проекта — Хоакин Феникс (на роль Рэдрика Шухарта) и Дакота Фэннинг (на роль Мартышки). Также называются имена Колина Фарелла и Эдварда Нортона. Впрочем, сначала должен быть одобрен сценарий, кастинг — дело будущего.

чего ты сразу в обиды кидаешься аки дитятко малое

Сценарий однозначно жестче (яркий момент там - между сопочками пройти, справа сопочка и слева сопочка. На что похоже?! Туда и надо забраться!) Финальный катарсис таков, что ТАК Стругацкие никогда не писали (по накалу только "Миллиард лет до конца света" может сравниться). Они правда, открещиваются от него - мол де, написано под влиянием Тарковского (они переделывали полностью сценарий три раза. Последний раз - после того как пол-фильма было снято - не было фокуса на проявленной пленке, оператор был уволен. И Тарковский прилетел к братьям и потребовал в последний раз переписать сценарий).

С т а л к е р. Пойдемте.
П и с а т е л ь. Одну минуту. Вот эта дама любезно согласилась следовать за мною в Зону. Она – мужественная женщина, хотя и глуповата. Ее зовут... э-э... Простите, как вас зовут?
Приятельница немедленно загорается интересом.
П р и я т е л ь н и ц а. В Зону? Вы – сталкер?
Сталкер принужденно улыбается.
С т а л к е р. Ну какой я сталкер? (Писателю.) Вы все шутите. А нас тем временем уже ждут. Извините нас, мадам, нас ждут.
Он крепко берет Писателя за локоть и увлекает его по улице.
П и с а т е л ь (оборачиваясь). Прощайте, моя бабочка! Моя, в каком-то смысле, стрекозочка! (Сталкеру.) Послушайте, вы не знаете, кто она такая?СС С т а л к е р. Вы все-таки напились.
П и с а т е л ь. Я? Ни в какой степени.
Сталкер увлекает его по улице.
П и с а т е л ь. Я просто выпил, как это делает половина народонаселения. Другая половина – да! – напивается. Женщины и дети включительно. А я просто выпил...

- Это больно? - спрашивает Профессор, не оборачиваясь.
- Нет, - говорит Виктор. - Нет! И не почувствуешь ничего... Да что я
говорю - ничего с тобой не будет! Иди, старик, иди!
И Профессор идет. Сначала медленно, спотыкаясь на колдобинах, затем
все быстрее и быстрее, и вот он уже бежит, выставив перед лицом согнутую
руку.
Виктор отворачивается. Глаза его крепко зажмурены, кулак с зажатым в
нем ножом он прижимает ко рту, голова его втягивается в плечи. Несколько
секунд он еще слышит за спиной удаляющееся буханье подкованных сапог
Профессора, а потом этот звук внезапно обрывается, и раздается короткий
сдавленный вопль. Виктор прижимает к ушам ладони, и к его ногам падают и
вдребезги разбиваются очки.
Некоторое время он стоит неподвижно, затем осторожно отводит ладони
от ушей.
Тишина. Нет, не совсем тишина. Слышится слабое тиканье. Виктор
нагибается, подбирает оправу, зажимает ее в кулаке и осторожно
оборачивается.
На спуске - никого. И ничего. А тиканье все громче. Это тикает
экспресс-лаборатория, торчащая из развязанного рюкзака Профессора. В злобе
и отчаянии Виктор пинает ее сапогом, и она тяжело заваливается набок.
Ждать больше нечего.
Поминутно утирая единственным уцелевшим рукавом залитое потом лицо,
Виктор начинает спускаться в карьер. Губы его беззвучно шевелятся, глаза
полузакрыты. Он похож на одержимого. Он и есть одержимый.
Увязая по щиколотку в белом песке, он бредет по дну карьера и
подходит к краю огромного желто-сверкающего диска. Не задерживаясь, он
ступает на него, и нога его проваливается, и он бредет по золотой пленке,
оставляя за собой черные рваные дыры, не переставая что-то беззвучно
твердить, шевеля губами, полузакрыв глаза и откинув голову назад... И он
сходит на песок и идет по песку, а в карьере сгущаются сумерки, а он все
идет по песку, и карьер погружается во мрак, и слышится скрип, словно
отворяется деревянная дверь, и шорох шагов по песку сменяется стуком
каблуков по камню, и в сером свете Виктор поднимается по лестнице и
вступает на лестничный пролет своего дома. Здесь все тот же режущий яркий
свет лампочки без плафона, грязноватая лестница, уродливая карикатура на
стене, и только пьяный в цветастом шарфе теперь уже не стоит, а сидит в
том же углу, широко раскинув ноги, бессильно уронив голову на грудь.
Трясущейся рукой Виктор отпирает дверь своей квартиры и входит в
пустую прихожую, распахивает дверь в гостиную и останавливается на пороге.
Жена стоит у стола и смотрит на него, а рядом с нею стоит
девочка-калека, опершись на костылики и высоко подняв острые плечи,
косолапо поставив тоненькие больные ноги, и тоже смотрит - не на него, а
немного мимо, сквозь черные очки.
Он сразу сникает. Опустив голову, он неловко стягивает с себя рюкзак
и бросает его на пол. И рюкзак лопается во всю длину, и из прорехи
извергается на пол поток золотых монет вперемешку с обандероленными
пачками банкнот.
Он тупо смотрит на эту кучу, и жена его с окаменевшим лицом смотрит
на эту кучу, и только девочка смотрит черными очками куда-то в сторону.
Они молчат. И в тишине слышно нарастающее тиканье. Это тиканье вдруг
прерывается, и ослепительный свет заливает окна. Виктор и его жена,
вскрикнув, закрывают лица руками, а девочка быстро поворачивает голову к
окнам. Свет за окнами меркнет, и страшный удар сотрясает дом. С лязгом и
дребезгом вылетают стекла, распахиваются рамы, и в опустевших проемах
видно, как над черными силуэтами домов вспухает, раздувается гнойным
пузырем огненный гриб атомного взрыва.
И тогда Виктор опускает взгляд на свой сжатый кулак и разжимает
пальцы. Черная искореженная оправа очков соскальзывает с его ладони и
падает на поток золота, еще продолжающий медленно изливаться из прорехи в
рюкзаке.

Вот здесь возникает вопрос: уместно ли копание в "апокрифах"

я не смотрел сиё кино а они его уже без трёх дней неделю обсуждают...

Посмотрел бы уж давно) «Пикник»-то читал?)