Господа, о чём спор. Высадка во Франции в 1942-м году была попросту невозможна. Союзники не имели на это ни сил, ни десантных средств. Достаточно вспомнить, что на вторую половину 1941г. все бронетанковые силы США составляли около 200 танков (!) - одна бригада. Все усилия в то время были направлены на восстановление Тихоокеанского флота, поэтому о быстром усилении сухопутной армии не могло быть и речи. Даже куда более ограниченный по масштабам "Факел" столкнулся с трудностями высадки как раз из за отсутствия десантных средств, что уж говорить о вторжении. Даже попытка англичан высадить ограниченный десант под Дьеппом привела к полной катастрофе. Поэтому можно долго осуждать "плохих империалистов", но выше головы не прыгнешь.

Историю не изменишь, если бы да бы ...
Чего обсуждаем-то? Думайте лучше о настоящем и будущем (а историю просто надо знать, чтобы не наступать на старые грабли, хотя это с завидной регулярностью делается)

Внимательнее читайте мои сообщения. Процитирую себя самого: "Преступления Сталина должен осудить любой, находящийся в здравом уме, человек".

Добавлено спустя 8 минут, 44 секунды:

А силы для отправки в Северную Африку у них нашлись. Речь о 1942 годе. Внимательнее читайте выдержки из дневника Эйзенхауэра. Не было десантных средств? Поразительная бедность. Наверное Германия захватила все верфи в Англии. Тот же Эйзенхауер видимо попусту сокрушался по поводу политики задержки открытия второго фронта.

Добавлено спустя 3 минуты, 13 секунд:

Давайте изучать историю, чтобы никто не смог воспользоваться нашим её незнанием в своих корыстных целях.

Добавлено спустя 7 минут, 42 секунды:
Бедные, бедные США и Великобритания. Как им вообще удалось перебраться через пролив, да ещё оказать решающее влияние на ход войны.

Добавлено спустя 34 минуты, 47 секунд:
Почитайте также по теме:

ПЕРЕПИСАТЬ ИСТОРИЮ НЕ ПО СИЛАМ ДАЖЕ ЧЕРЧИЛЛЮ
Послано 03 Мая, 2005 г. - 23:35

Чем меньше дней остается до Великого праздника – 60 –летия Победы над фашистской Германией, тем изощреннее становятся приемы недругов России в стремлении принизить её роль в этой Победе. И этих недругов стараются выискать наши СМИ, выполняя роль пятой колонны, и навязать мнения этих недругов простым людям.

В частности, на этом поприще пытается преуспеть «Московский комсомолец», который отыскал такого недруга и опубликовал 3 мая 2005 года интервью с ним. Им оказался внук Уинстона Черчилля – Уинстон Черчилль - младший.
И он не преминул превознести своего дедушку и возвести его в ранг спасителя человечества. Осознанно или неосознанно, но он избрал для этого второй приоритет обобщенных средств управления –оружия –хронологический и попытался переписать историю. Судите сами, уважаемые читатели. Вот что он сказал своему собеседнику из «МК»:
«Если бы не он, то Великобритания сдалась бы нацистам еще летом 1940 года. И тогда Гитлер бы двинулся на СССР со всей своей мощью, и, возможно, Красная Армия не выстояла бы. Я считаю, что если бы не его личное мужество, то над всеми странами Западной Европы реяла бы свастика, и над Москвой тоже».
Естественно, вопроса от корреспондента «МК» А. Анищука о втором фронте в годы Второй мировой войны не последовало: зачем же ставить в неудобное положение такого именитого собеседника. А жаль.

Последуем хронологии. В июле 1941 года Англия заключила с СССР соглашение: «О совместных действиях в войне против Германии», а 10 месяцев спустя, 26 мая 1942 года заключила с нами «Договор о союзе в войне и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны» Договор был заключен на 20 лет.

В июне 1942 года США подписали с нами «Соглашение о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии».

Несмотря на то, что таким образом сформировалась англо-советско-американская коалиция, помощь союзников советскому народу была ограниченной и главный вопрос – открытие второго фронта в Европе –долго не решался.

В ходе обсуждение этого вопроса с президентом США и премьером Великобритании открытие второго фронта допускалось в 1942 году и, во всяком случае, не позже весны 1943 года. Однако, наши союзники бездействовали.

Задержка открытия второго фронта привела к тяжелой ситуации на советских фронтах. В докладе Председателя Государственного Комитета Обороны в связи с 25 - й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции 6 ноября 1942 года говорилось: «…главная причина тактических успехов немцев на нашем фронте в этом году состоит в том, что отсутствие второго фронта в Европе дало им возможность бросить на наш фронт все свободные резервы и создать большой перевес своих сил на юго-западном направлении». В этом же докладе говорилось, что на сентябрь 1942 года из 256 дивизий, имевшихся у Германии, на нашем фронте стояло не мене 179 немецких дивизий, а с учетом 22 румынских дивизий, 14 финских дивизий, 10 итальянских дивизий, 13 венгерских дивизий, 1 словацкой дивизии и 1 испанской дивизии на нашем фронте сражалось 240 дивизий. Остальные немецкие дивизии и их союзников несли гарнизонную службу в оккупированных странах: Франции, Бельгии, Норвегии, Голландии, Югославии, Польши, Чехословакии и т.д., часть же из них вела войну в Ливии за Египет, против Англии, причем ливийский фронт отвлекал всего 4 немецких дивизии и 11 итальянских дивизий. Вот так обстояло фактически дело: большой немецкой группировки на Западном фронте не было, господин Уинстон Черчилль - младший!

Черчилль - старший под всякими благовидными предлогами оттягивал дату открытия второго фронта: то перенос англо-американских операций в Северной Африке и против Сицилии, то нехватка транспортных средств для переброски войск через Ла-Манш.

В этой связи 16 марта 1943 года Председатель Совета Народных Комиссаров СССР направил послание президенту США, в котором писал: «…в самый напряженный период боев против гитлеровских войск, в период февраль-март, англо-американское наступление в Северной Африке не только не форсировалось, но и вообще не проводилось, а намеченные для него сроки отложены. Тем временем Германия уже успела перебросить с Запада против советских войск 36 дивизий, из них 6 дивизий танковых».

В заключение послания советский руководитель высказал свою озабоченность задержкой открытия второго фронта : «…неопределенность как Вашего ответа, так и ответа г-на Черчилля по вопросу об открытии второго фронта во Франции вызывает у меня тревогу, о которой я не могу умолчать».

Если бы второй фронт был открыт в 1942 году, то можно было бы избежать миллионов жертв, и, может быть, не погиб бы мой отец 23 февраля 1943 года. Вот цена действиям Вашего деда, господин Черчилль –младший!

По всей вероятности, с такого рода документами господин Черчилль –младший, как и опрашивающий его корреспондент «МК», не знакомы. Поэтому они вынуждены вести светскую беседу на предмет прозорливости Черчилля – старшего (по нашим понятиям наркомана: известно всему миру его пристрастие к виски и сигарам, а это наркотики, по определению ЮНЕСКО). Воздействие таких наркотических средств не проходит бесследно, поэтому «дар предсказания» которым он, якобы, обладал, по утверждению внука, нельзя назвать даром. Если он предупреждал о «красной угрозе» в своей фултоновской речи в 1946 году, направленной против Советского Союза, открыв эпоху «холодной войны» (по-нашему, «информационной войны»), забыв о 20-ти летнем договоре, то почему он не предсказал крах колониальной системы, создаваемой, в том числе и Великобританией в течение сотен лет? Она ведь развалилась гораздо раньше, чем были исполнены различные директивы и проекты в отношении СССР. И, наконец, насколько серьезны были его предсказания по поводу исламского фундаментализма в 1921 году, если до сего дня Великобритания является пристанищем исламистов? Грош – цена им.

Так что, господин Уинстон Черчилль – младший, у Вас свой, исковерканный высоким самомением, оторванный от реалий взгляд на историю Второй мировой войны и на спасение человечества, а у нас – свой, но он реальный, подтвержденный фактологией. Так что, переписать историю Вам не удастся. Мы научились распознавать, подобные Вашим, маневры и давно поняли роль обобщенных средств управления (оружия). На одном хронологическом приоритете Вам не удастся нас обыграть, мы ему противопоставляем свои приоритеты: хронологический и фактологический, не говоря уже о том, что главный приоритет, методологический, переходит в наши руки. У Вас библейская концепция с принципом порабощения народов на основе ссудного процента и принципом «разделяй и властвуй», у нас –Концепция общественной безопасности с принципом «соединяем и здравствуем».

Добавлено спустя 1 час, 12 минут, 4 секунды:
Предисловие к книге М. Мэтлоффа «От Касабланки до «Оверлорда»
Москва, 1964г.
Первая линия в политике США заключалась в стремлении к политической гегемонии во всём мире, к мировому господству. Англия – хотела сохранить свои позиции мировой империи. Главной задачей США и Англии являлась борьба с их явными политическими и экономическими противниками. Основными империалистическими конкурентами у США и Англии оказались восстановленная ими же фашистская Германия и начавшая их теснить милитаристская Япония. Устранение этих конкурентов и было одной их объединяющих целей западных союзников.
Но Англия, не имея достаточных сил и средств, чтобы бороться с обоими конкурентами, ограничилась стратегически наиболее важным для неё районом Средиземноморья и Среднего Востока. А США, заявив новые претензии на «руководство миром» и располагая большими ресурсами, развернули действия и против Японии, и против Германии.
Несмотря на общий прогрессивный, антифашистский характер второй мировой войны, США и Англия преследовали в ней прежде всего свои империалистические цели нового передела мира.
Вторая основная линия в политике империалистических держав Запада – это стремление максимально ослабить, а позднее – и уничтожить Советское государство. Отсюда – политика сговора с германскими милитаристами, характеризовавшая всю предвоенную внешнеполитическую деятельность США и Англии, в результате которой германский империализм не только возродился и окреп, но и получил возможность развязать новую войну. Отсюда – желание столкнуть фашистскую Германию и милитаристскую Японию с Советским Союзом в предвоенные годы. Отсюда, наконец, - и политика затяжек с выполнением союзнических обязательств в отношении СССР в ходе самой войны.
Американцы и англичане не ставили себе задачей полностью уничтожить германский фашизм и японский милитаризм. С одной стороны – они стремились руками СССР ослабить Германию и Японию как опасных конкурентов на мировых рынках, с другой – с помощью фашистской Германии, а если удастся, то и Японии, задушить первое социалистическое государство, повернуть колесо истории вспять.
И в чём была причина задержки открытия второго фронта в Европе ? Ведь союзники имели полную возможность высадить свои войска во Франции ещё в 1942 году. Суть вопроса состоит в политической незаинтересованности западных держав в быстром разгроме Германии и в оказании решительной помощи Советскому Союзу, то есть в быстрейшем окончании войны.
Знаменитая фраза, брошенная Гарри Трумэном в пылу откровения вскоре после нападения гитлеровской Германии на СССР : «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии…Пусть они убивают как можно больше».
Один из руководящих деятелей Англии – тогдашний министр авиационной промышленности Мур Барбазон – высказался не менее определённо, говоря, что лучшим исходом борьбы на Восточном фронте было бы взаимное истощение СССР и Германии, вследствие чего Англия смогла бы занять господствующее положение в Европе и в мире.
В то время, когда СССР в неимоверно трудных условиях вёл героическую борьбу против главных сил фашистской Германии и её союзников, западные державы занимались тем, что с лихорадкой прибирали к рукам и «осваивали» территории в различных районах земного шара, заседали в бесчисленных комитетах и комиссиях, «изучали обстановку», боролись за руководящие посты и военные заказы.
Американо – английским правящим кругам казалось, что всё идёт как задумано, что в напряжённой кровопролитной борьбе СССР и Германия истощат друг друга, что Советский Союз в этой гигантской схватке будет обескровлен, а монополисты США и их младшего партнёра – Англии останутся вершителями судеб мира, творцами большой истории. Между прочим, в этом смысле весьма любопытно замечание де Голля : «С тех пор, как Америка вступила в войну, Рузвельт решил, что мир будет миром американским, что именно ему принадлежит право диктовать условия организации этого мира. Он хотел, чтобы страны, раздавленные испытаниями войны, признали за ним право судить…»
Однако события развернулись иначе. Героическими усилиями советского народа были похоронены не только расчёты Гитлера, но и планы американо – английских политиков и стратегов.

Добавлено спустя 3 часа, 28 минут, 52 секунды:
По результатам недавно проведенного в Великобритании общенационального опроса Черчилль назван самым великим гражданином в истории страны. Из миллиона респондентов около половины безоговорочно поставили бывшего премьер-министра на первое место в списке великих людей Великобритании. Позади оказались Шекспир, адмирал Нельсон, Джон Леннон и даже злополучная принцесса Диана. Что же такого великого совершил Черчилль в своей жизни? Секретарь военного кабинета Черчилля ответил на этот вопрос несколько десятков лет назад. Задержка открытия второго фронта, говорил он, «была самым большим достижением Черчилля».

Rob

Ты это сам все напечатал ?

Как же Вам не нравится эта тема. Однако от такого дерьма США и Великобритании не отмыться НИКОГДА.

Йоу, великие историки...

Прочитайте для начала биографии Жукова и Черчилля.

[quote="PSV"]Йоу, великие историки...

Прочитайте для начала биографии Жукова и Черчилля.[/quote]
Доклад «Политические и военные перипетии Второго фронта» на Российско-Германской конференции «Открытие Второго фронта и его значение для Второй мировой войны»

Организаторы конференции – Общество «Россия-Германия» и Фонд Розы Люксембург (Германия)

Автор доклада – В.М.Фалин, доктор исторических наук, Посол СССР в ФРГ (1971-1978 гг)

ВТОРОЙ ФРОНТ
К 60-летию высадки союзников в Нормандии


На нескольких страницах текста немыслимо спрессовать сценарии второго фронта, как они во множестве заходов препарировались политиками, военными и даже теоретиками по части стратегии. Одно, пожалуй, едва ли удастся оспорить. По рискованности ставок в ведшейся вокруг второго фронта игре, по, если угодно, коварству умыслов ряда ведущих актеров его, второго фронта, биография может быть отнесена к наиболее драматическим главам второй мировой войны. Сие документировала и высадка в Нормандии. Солдаты, матросы и офицеры шли в бой, не ведая того, что помимо схваток с открытым противником - германским нацизмом, их подрядили на конфронтацию с «потенциальным недругом», пока значившимся союзной державой, - с СССР.

Это - не сгущение красок, не перехлест, не полемика. Это - констатация того непреложного факта, что 6 июня 1944 года пробил час операции с двойным дном. Парадная ипостась звалась «Оверлордом». А параллельно в глубокой тайне от Москвы пестовался план «Рэнкин», призванный увенчать многолетнюю интригу, что плели Черчилль и его единоверцы в администрации Рузвельта. С союзничеством она не имела ровным счетом ничего общего.

Чтобы представить себе серьезность угроз, накликавшихся на мировое сообщество поборниками «высокой демократии», нам придется освежить в памяти некоторые обстоятельства и реалии. Только самые важные и при том сугубо тезисно. Без них было бы трудно понять слова-признание генерала Маршалла из его доклада 1945 г. «Победоносная война в Европе и на Тихом океане», а именно: «Ради справедливости следует сказать, что наша роль в предотвращении катастрофы в те дни не делает нам чести». Генерал имел в виду ситуацию 1942 года, когда «Германия и Япония, по его оценке, оказались настолько близки к завоеванию мирового господства, что мы до сих пор еще по-настоящему не осознали, сколь тонкой была нить, на которой висела судьба Объединенных Наций».

Маршаллу вторил и в чем-то его конкретизировал Хэлл, госсекретарь правительства Рузвельта: «Мы всегда должны помнить, что своей героической борьбой против Германии русские, очевидно, спасли (западных) союзников от сепаратного мира. Такой мир унизил бы союзников и открыл двери для следующей тридцатилетней войны».

Никому не придет в голову обвинять К.Хэлла и Дж. Маршалла в антиамериканизме или приписать им намерение принизить вклад США в победу антигитлеровской коалиции. С нашей стороны такого намерения тоже не было и нет. Тем весомее аргументы, приглашающие вникнуть в действия Лондона и Вашингтона на переломных этапах второй мировой войны, неадекватные императивам борьбы с агрессорами.

Оставим без комментариев старания демократий столкнуть Германию и Японию с Советским Союзом, дабы таким образом разрядить экспансионистскую энергию Берлина и Токио, зарившихся на чужые богатства. Не станем вдаваться в детали «странной войны» 1939-1940 гг., приглашавшей Гитлера оттачивать на примерах Дании и Норвегии, затем Бельгии, Голландии и Франции методику покорения поодиночке намеченных жертв. Заметим лишь, что ни Лондон, ни Вашингтон, ни Москва не спешили брать уроки у жизни.

Возьмем за рога «развязывание Гитлером своей настоящей войны» (так характеризуется нападение Германии на СССР 22 июня 1941 г. в официозной немецкой монографии «Германский рейх и вторая мировая война»). Все ранее содеянное являлось прелюдией к «главному делу его, Гитлера, жизни» - завоеванию, колонизации и разграблению России, «сокращению на порядок численности славянского населения». «Восточный поход» мыслился нацистским предводителям как скоротечная одноактная драма с загодя прописанным финалом. Никаких альтернатив тотальному изничтожению Советского Союза гитлеровская программа не брала в расчет.

Альтернативы, однако, предоставлялись демократиям - способствовать поражению СССР или по возможности затянуть во времени советско-германское противоборство? В том, что Советская Россия обречена, в Вашингтоне и Лондоне не сомневался почти никто. Расхождения в оценках касались в основном сроков схода нашей страны с мировой арены. По прогнозам одних , это должно было случиться в течение недели, «оптимисты» отводили на заклание «русского колосса» максимум три месяца.

Вопрос о том, что могли бы сделать западные демократии для предотвращения подобной развязки, как-то не возникал. Демонстрации «морального эффекта товарищества» (Черчилль) не в счет. Деловой нагрузки они не несли - в июле 1941 г. в Лондон прибыла советская военная делегация во главе с генералом Ф.Голиковым. Форин Офис выдал начальникам британских штабов, принимавших гостей из России, рекомендацию - показывать «внешнее сердечное обхождение с русскими... Для создания атмосферы дружелюбия нам следует, не жалея себя, развлекать членов миссии-..». И от обмена мнениями по сути проблем уклоняться.

В своем кругу английские правители откровенничали, что их стратегическим воззрениям отвечало бы, если бы немцы завязли в России как можно глубже, для чего им надо было бы забраться на восток как можно дальше, «Если Германия глубоко завязнет в России, - читаем мы в документе, подготовленном имперским генштабом в конце июля 1941 г. к англо-американскому совещанию у Ньюфаундленда, - то откроются благоприятные шансы для сохранения (британских) позиций на Среднем Востоке». Во истину, в исполнении Черчилля и его сподвижников вражда могла приобретать почти дружественные оттенки, а дружба - весьма враждебные.

По сходной спирали вилась мысль в Вашингтоне. Чиновники госдепартамента, и не они одни, потели над головоломкой - как обеспечить продолжение Россией сопротивления нацистскому нашествию без советской власти. Снова вспомнили о А.Керенском - не подсобит ли он вместе с другими эмигрантами, осевшими после 1917-1920 гг. в Соединенных Штатах?

Короче, политические, идейные, социальные театры разнились от театров военных действий. Здесь тоже имелись свои вторые, третьи и т.д. фронты и множество боев за линиями, прочерченными на картах или в сознании власть предержащих. Можно выразиться иначе - спутником официальной политики Запада выступала теневая политика, причем, одна подчас исключала другую.

Это объясняет, почему вторая мировая война так и осталась в практике ее участников сводом национальных войн, сгруппированных в коалиции по признакам относительной близости актуальных интересов. Ни на одном этапе войны не существовало даже полнокровного американо-английского союза, не говоря уже о союзе советско-американском.

Сетовать по поводу потребительского подхода англосаксов к чужим интересам и их исконной русофобии можно, сколько душа запросит. По трезвому расчету, однако, летом 1941 г. руководители США и Великобритании обязаны были спрашивать себя, как действовать на случай установления германского контроля над промышленными и природными ресурсами СССР. Ведь при таком обороте событий Германия сравнялась бы по потенциалу с демократиями. Худо другое - логика оппортунизма загоняла Лондон и Вашингтон в порочный круг двойных и тройных стандартов, и тогда война на два фронта отстояла на полшага от того, чтобы переродиться в переговоры на два фронта.

Официально Сталин поставил вопрос об организации второго фронта в борьбе с германским агрессором в послании Черчиллю 18 июля 1941 года. Реакция Лондона и Вашингтона оказалась весьма прохладной. На встрече 9-12 августа 1941 г. Рузвельт и Черчилль темы второго фронта не касались. В Атлантической хартии, дифирамбы которой слышатся поныне, нет ни слова о нападении Германии на СССР, как и о войне Японии против Китая. Вопреки если не букве, то духу советско-британского соглашения от 12 июля 1941 г., англичане не предлагали предварительно обговорить «принципы» хартии с Москвой. В этом, а также в заявке англосаксов на «управление миром до становления лучшего порядка» А.Кильгрубер и другие исследователи усматривают третирование советских интересов. Провозглашавшаяся цель - «окончательное уничтожение нацистской тирании» в сочетании с позывом урезонивания не единственно Японии (отказ от «дальнейшей агрессии», только не силовая экспансия) отдавала привкусом «умиротворения», в чем-то перекликалась с философией очищения обоих империалистических хищников от крайностей при сохранении их первозданной сущности.

Атлантическая хартия была опубликована 12 августа 1941 г., Советский Союз выразил «согласие с основными принципами декларации» 24 сентября, предпослав своему согласию оценку положения и задач, вытекающих из войны с гитлеровской Германией, в том числе при определении устройства послевоенного мира. Перед этим в послании Черчиллю Сталин вернулся к теме взаимодействия союзных держав в войне против третьего рейха. «Если создание второго фронта на Западе, - писал советский лидер, - в данный момент, по мнению английского правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство активной военной помощи Советскому Союзу против общего врага? Мне кажется, что Англия могла бы без риска высадить 25-30 дивизий в Архангельске или перевести их через Иран в южные районы СССР для военного сотрудничества с советскими войсками на территории СССР по примеру того, как это имело место в прошлую войну во Франции. Это была бы большая помощь. Мне кажется, что такая помощь была бы серьезным ударом по гитлеровской агрессии».

Британский премьер с порога отверг это предложение как «абсурд» и «сущую бессмыслицу». С какой стати связывать свою судьбу или хотя бы престиж со страной, которую в мыслях своих демократы обрекли на погибель? Помогать Советскому Союзу исключительно и пока это помощь самим себе, причем, наименее обременительная. «Никто, - отмечали видные историки Дж.Батлер и Дж.Гуайер, - не хотел терять ценные военные материалы в хаосе рушившегося русского фронта, тогда как эти материалы могли быть тут же использованы в любом другом месте». А тут Сталин затребовал еще братства по оружию не на словах, а на поле брани. Нет, от сей напасти англичан увольте. Им импонировала «стратегия непрямых действий», позволявшая в ее совершенном исполнении достигать цели «без сражений».

Даже предложения Москвы вывести из строя главный центр нефтеснабжения рейха - румынские промыслы в Плоешти (для этого в распоряжение британских бомбардировщиков отдавались аэродромы в Крыму) или никелевые рудники в районе Петсамо, примыкавшего к Кольскому полуострову, не возбудили у Черчилля интереса. Воображение премьера больше занимали политические маневры. К тому же затрагивался институт собственности - нефть. Плоешти принадлежала англичанам, а никель Петсамо -канадцам.

О политических маневрах чуть подробней. В советско-британском соглашении от 12 июля 1941 г, о совместных действиях в войне против Германии стороны обязались (статья 2) «в продолжение этой войны... не вести переговоров, не заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия». Но вот, 21 августа 1941 г. президент Рузвельт, информируя конгресс об итогах Атлантической конференции, назвал Германию «главным агрессором современности» и отверг возможность компромиссного мира с нею. Такой мир, по словам Рузвельта, дал бы Германии преимущества, коими она не преминула бы воспользоваться для установления контроля над Европой, Азией и Америкой.

С чего это президент заговорил о «компромиссном мире»? Он отвечал критикам у себя дома типа Гувера, Тафта, Дж. Даллеса, Фиша, громко требовавших отвернуться от России и пойти на мировую с Гитлером, Вместе с тем Рузвельт предостерегал «умиротворителей», оживившихся в Англии, чтобы те не вздумали интриговать за спиной Вашингтона.

В сентябре-октябре 1941 г. Черчилль тоже не был свободен от крена к сделке с нацистской Германией. В любом случае, к сепаратной по отношению к СССР. Накануне визита А.Идена в Москву (декабрь 1941 г.) он повел дело к тому, чтобы подразжижить обязательство не заключать с Германией сепаратного мира. Премьер аргументировал это так: «Мы сделали публичное заявление о том, что не будем вести переговоры с Гитлером или нацистским режимом, но... мы пошли бы слишком далеко, если бы заявили, что не будем вести переговоров с Германией, взятой под контроль ее армией. Невозможно предсказать, какое по форме правительство может оказаться в Германии тогда, когда ее сопротивление будет ослаблено и она захочет вести переговоры».

Только ли тяжелейшее положение Советского Союза в октябре 1941 г. вызвало прилив в Лондоне панических настроений? Или сыграли свою роль ожидания открытия второго фронта - Японией против СССР? 15 октября 1941 г. Рузвельт писал Черчиллю; «Я думаю, что они (японцы) направляются на север, ввиду этого Вам и мне обеспечена двухмесячная передышка на Дальнем Востоке». 16 октября начальник штаба ВМС США адмирал Старк ориентировал командующего тихоокеанским флотом Киммела, что «наиболее вероятна война между Японией и Россией». Перл-Харбор был на носу.

Или до слуха Черчилля дошли сведения о назревавшем крахе доктрины, с которой германский империализм ринулся в мировую (не европейскую) войну и с успешным претворением которой в сериал эскалирующих агрессий связывал все расчеты. Запасными вариантами войны на выигрыш рейх не располагал. Министр вооружений и боеприпасов Тодт доложил 29 ноября 1941 г. Гитлеру, что добиться окончания войны в пользу Германии можно только политическим путем. В 1945 г. генерал Йодль на допросах показал, что Гитлер «раньше любого человека на свете чувствовал и знал: война проиграна»; «после катастрофы, разразившейся зимой 1941/42 гг., он отдавал себе отчет в том, что... с этого кульминационного момента... победы быть не может».

Какие комбинации в данном контексте роились в голове британского премьера? Это узнают потомки. По косвенным сведениям, они перекликались с записью (декабрь 1941 г.) в дневнике заместителя госсекретаря США А.Берле, координатора деятельности спецслужб: «... поражение Германии превратит Россию в единственную значимую силу на континенте, и этой позицией она в полной мере воспользуется». Близился час камни собирать и, среди прочего, форсировать проект «Георг» - утвержденный Рузвельтом 14 августа 1941 г. директиву Доновану, руководителю управления стратегических служб, готовить устранение Гитлера.

Не будем упрощать - устранение Гитлера не отождествлялось с окончанием войны на условиях, согласованных с СССР. Фраза - «Германия, взятая под контроль ее армией», - не оговорка Черчилля. Премьер примеривал в кругу доверенных лиц программу, которую станет, насколько от него зависело, навязывать американцам, понятно, за нашей спиной, пока в Европе не смолкнут орудия. Да, по упрямству и бульдожьей хватке джентльмену из рода Мальборо сыщется мало равных.

Раздражение Черчилля Сталиным (6 ноября 1941 г. он вынес тему второго фронта на суд общественности) и сходом развития с прочерченной в его наметках колеи дало себя знать в телеграмме премьера Идену. Министру иностранных дел категорически воспрещалось что-либо обещать Москве. Никаких посулов. Ливийская пустыня, - писал Черчилль, - «это наш второй фронт».

Заглянем в статистические святцы. В пустыне утюжили друг друга 6 дивизий плюс 3 бригады резерва на британской стороне и 3 немецких и 7 условно боеготовых итальянских дивизий. Общим счетом около 100 тысяч солдат и офицеров. По крупному помогли советскому народу выстоять в роковом 1941 г. единственно партизаны Тито. Югославы сковывали до 20 немецких дивизий, которые в иных условиях могли бы тогда оказаться под Москвой и Ленинградом.

Декабрь 1941 г. оказался до предела насыщен событиями всемирно-исторического масштаба. Япония не поддалась соблазну воспользоваться уязвимостью Советского Союза, 7 декабря ее предводители пошли ва-банк против избалованных милостями природы и судьбы Соединенных Штатов Америки, а заодно и пристегнутой к ним Великобритании. 11 декабря Германия и Италия объявили войну США. На следующий день военными противниками Вашингтона назовут себя Венгрия, Румыния и Болгария. Победа Красной Армии под Москвой подвела промежуточный итог всей мировой войне. Цепь блицкригов, коими нацисты вознамерились опутать глобус, оборвалась. Начиналась следующая - затяжная и изнурительная война. Она требовала как от агрессоров, так и их противников качественно новых решений.

Противники Германии, Японии и Италии образовали «великую коалицию союзников», получившую с легкой руки Рузвельта наименование «Объединенные Нации». Понятие антигитлеровская коалиция означало, что европейский театр военных действий считался формально приоритетным, а Германия, по признанию Рузвельта и Черчилля, - «главной в фашистском блоке». Как и каким содержанием наполнялось декларированное руководителями США и Великобритании союзничество между собой и с СССР суть другой вопрос.

Истеблишмент Соединенных Штатов и Соединенного Королевства, конечно же, не был единым миром мазан. Черчиллю оппонировали Идеи, Бивербрук, Ллойд Джордж, Криппс, обвинявшие премьера в стремлении «иметь от сотрудничества (с СССР) одни лишь выгоды, ничего не давая взамен». В Вашингтоне, очищенного от идеологической предвзятости по отношению к Советскому Союзу подхода, добивались, пусть не без оговорок, Гопкинс, бывший посол США в Москве Девис, военный министр Стимсон. На последнего, похоже, производили впечатление деловые выкладки военных экспертов, предпочитавших политическим химерам выверенные факты.

Взглядам американцев на перипетии 1941-1943 гг. стоит уделить минуту-другую. Политики США еще стригли купоны со статуса нейтрала, а армейская разведка и группа планирования Пентагона привлекали летом 1941 г. внимание администрации к пользе открытия второго сухопутного фронта в Европе в момент, когда главные силы Германии были скованы на советском фронте. Судя по переписке Рузвельта, Маршалла и Макартура, ближе к весне 1942 г. взвешивалась возможность отправки на территории СССР американских боевых частей для участия в операциях против немцев. В конечном счете, однако, «было признано нецелесообразным оказывать Советскому Союзу достаточную непосредственную помощь».

Где отгадка нескончаемых шатаний Вашингтона? Предоставим слово самим американцам. Начальник оперативного управления штаба армии генерал Джероу писал 5 августа 1941 г.: «Сначала мы должны разработать стратегический план разгрома наших потенциальных противников, а потом уже определить главные военные соединения - воздушные, морские, сухопутные, необходимые для выполнения стратегической операции». Нельзя победить, предупреждал генерал, «простым наращиванием выпуска промышленной продукции». Как можно убедиться, эта мысль - сначала четкая стратегическая концепция и вытекающая из нее программа военных и прочих действий присутствовала в американских штабных документах разного уровня вплоть до весны 1945 г. Курьез? Нет, печальная действительность, безмерно затянувшая трагедию второй мировой войны.

Итак, с начала 1942 г. не одни военные, но и американские политики занимались прикидками - открывать ли второй фронт в Европе или позволять зреть гигантской битве на Востоке со стороны? 16 февраля 1942 г. управление
планирования штаба армии возглавил генерал Д.Эйзенхауэр. Он считал недопустимым «разбрасывать наши (США) ресурсы по всему земному шару и, что еще хуже, непроизводительно тратить время». Генерал и другие видные военачальники полагали, что побережье Франции может быть успешно атаковано и что это необходимо делать без проволочек.

28 февраля 1942 Эйзенхауэр представил начальнику штаба армии Дж.Маршаллу, де-факто главному военному советнику президента Рузвельта, доклад, в котором рекомендовалось размежевать военную и политическую стратегию. В ключевом пункте «б» доклада подчеркивалась необходимость «немедленных и конкретных действий» в поддержку СССР, во-первых, в виде «прямой помощи по ленд-лизу» и, во-вторых, путем «скорейшего начала операций, которые отвлекут с русского фронта значительное количество наземных войск и воздушных сил германской армии». «План, - говорилось в докладе, - должен быть разработан немедленно и во всех деталях. Масштабы действий должны быть достаточно широкими, чтобы с середины мая мы могли сковывать все большее количество германской авиации, а к концу лета - все большее количество германских наземных войск».

Вопреки стараниям «скептиков» пробудить у Рузвельта недоверие к соображениям Эйзенхауэра, президент «в основном» солидаризовался с аргументами поборников второго фронта. Ему импонировал, в частности, новый документ управления планирования, вошедший в летопись эволюции американского военного мышления под названием «меморандум Эйзенхауэра от 25 марта» (план высадки союзников между Кале и Гавром).

Генерал акцентировал важность внесения ясности в вопрос, «на каком театре военных действий должно развернуться первое крупное наступление Соединенных Штатов». Без этого нельзя рационально планировать военное производство, обучать армию и развертывать ее. «Главной целью нашего первого большого наступления, - заключал Эйзенхауэр, - должна быть Германия, которую нужно атаковать на Западе». Для проведения этой операции имелись в наличии соответствующая структура, резервы и ресурсы, возможность мобилизовать нужное количество и десантных средств. Или нападение на Германию, когда вермахт застрял на советском фронте, или «повернуться спиной к Восточной Атлантике и как можно скорее направить все наши силы против Японии» - иного, по мнению Эйзенхауэра, не было дано.

«Меморандум Эйзенхауэра» стал предметом совещания в Белом доме. Маршаллу и Стимсону было поручено срочно подготовить развернутые предложения. 1 апреля 1942 г. «схематический план вторжения» был доложен президенту и одобрен им. В документе отмечалось, что Северо-Западная Европа - «единственное место, где в ближайшем будущем союзные государства смогут подготовить и осуществить мощное наступление». Но в отличие от «меморандума Эйзенхауэра» начало операции откладывалось на год - «после 1 апреля 1943 г.» и при оговорках, что СССР будет продолжать сковывать основную массу германских вооруженных сил, а что общая численность войск Германии, Италии, Японии и их сателлитов останется примерно на уровне апреля 1942 г. Мистерии второго фронта только зачинались.

Пока существенней другое. «Меморандум Эйзенхауэра» и «схематический план» Маршалла свидетельствуют, что в советских доводах в пользу организации второго фронта в 1942 г. не было ничего надуманного, замкнутого только на потребности СССР. Проведение широкого наступления против Германии с запада диктовалось логикой войны, а не одной ситуацией на Восточном фронте. Интенсивность военных действий на советско-германском фронте и обустроенность Британских островов в качестве базы накопления и развертывания сил позволяли решать боевые задачи вторжения с высокой степенью надежности. Технические трудности высадки морского десанта считались американскими экспертами вполне преодолимыми, а степень прикрытия с воздуха и моря - оптимальной. Наконец, Германия в 1942 г. еще не приступила к тотальной мобилизации, фортификационные работы вдоль Атлантического побережья находились в плачевном состоянии.

Короче, не иссякающие потуги переиначить историю, изобразить дело так, будто искреннее желание союзников высадитъся на Севере Франции в 1942 или 1943 г. разбилось о некие объективные препятствия, не выдерживают элементарного сопоставления со штабными документами американского происхождения. Препятствия восседали в военном кабинете Великобритании. И ведущим в этой когорте саботажников второго фронта выступал У.Черчилль. Не по мотивам плохой погоды и неоправданного, с английского угла зрения, риска, но по убеждению, из принципа.

Примем к сведению еще пару обстоятельств. Варианты высадки на континент, что прорабатывали в 1941-1942 гг. военные США, призваны были ослабить давление немцев на Советский Союз, осложнить переброску на Восток все новых дивизий и маршевого пополнения, если бы даже не удалось заставить Гитлера для отражения угроз с Запада снять несколько сухопутных соединений вермахта и ВВС с советского фронта. Об эффективном, разделении с Красной Армией усилий в борьбе с общим врагом не помышляли. Тем не менее определенный навар от такого взаимодействия, наряду с важными для СССР поставками по ленд-лизу, можно было бы ожидать.

Когда же Рузвельт пошел под нажимом Черчилля на попятную и дезавуировал данное им советской стороне «твердое» обещание открыть в Европе второй фронт в 1942 г.? Тема высадки на континент была закрыта также в 1943 г., и, что принципиально важно, - списанной со счета оказалась сама идея вспомоществления союзному СССР, координирования с ним усилий на ТВД и политических планов на основе баланса законных интересов. Эксперты США знали и предупреждали своего президента, что операция «Торч» (взятие под контроль Северной Африки) «не побудит немцев перебросить с русского фронта ни одного немецкого солдата, танка или самолета». Эйзенхауэр назвал день принятия Рузвельтом решения высадиться в Сев. Африке «самым мрачным днем в истории».

Реалии обстояли хуже некуда. Пока «Торч» («факел» по-русски) тлел, немецкое командование перебросило на Восточный фронт 36 дивизий, в том числе 6 танковых. Вместе с тем под нужды «Торча» были на половину урезаны поставки материалов и вооружений СССР по ленд-лизу. Плохо быть просителем. Всегда плохо - в годину войны в особенности.

Вспомним слова Маршалла о сверхтонкой нити, на которой висела в 1942 г. судьба Объединенных Наций. А Черчилль держал себя так, словно приберег для Альбиона запасной выход. По ходу битвы за Сталинград и Северный Кавказ он настраивался на худшее. Если в разгар наступления вермахта на Москву в 1941 г. британские службы вынашивали планы диверсий против советских военных и промышленных объектов, чтобы они не попали невредимыми к немцам, то осенью 1942 г. на готове были коммандос, имевшие заданием запалить Бакинские нефтяные промыслы. Плоешти жаль было тронуть, а Баку пусть горит ярким пламенем.

А как прикажете толковать следующий сюжет? В секретном докладе Докована (УСС) указывалось на возможность нападения Японии на СССР «до конца лета» (1942 г.). Управление рекомендовало дождаться этого поворота событий, прежде чем решать вопрос о военной помощи Москве. В донесении советской разведки (13 июля 1942 г.) говорилось: «У американцев и англичан имеется полная уверенность, что японцы нападут на СССР этим летом или, в крайнем случае осенью. На этом предположении базируются все стратегические планы американцев и англичан на Дальнем Востоке». Не только на Дальнем.

Так-то. Под Сталинградом война достигла распутья не для одних Японии и Турции, изготовившихся напасть на СССР, но также для США и Великобритании. Где-то с августа - начала сентября 1942 г. Вашингтон и Лондон настраивались на политическую и военную калькуляцию без Восточного фронта. Вновь советский солдат подвел, о котором Черчилль в меморандуме членам своего военного кабинета писал 21 октября 1942 г., что тот угрожает независимости и культуре европейских народов «варварством». Премьер выступал против допуска СССР, а также Китая к послевоенному переустройству мира. И это за месяц до наступления Красной Армии под Сталинградом.

План Маршалла - Стимсона, бравший прицел на открытие второго фронта «после 1 апреля 1943 года», допускал «досрочную», мини-высадку в 1942 г., (а) если Восточный фронт будет полностью разваливаться, или (б) если Германия погрузится в кризис. После Сталинграда вы не обнаружите в союзнических документах ни намека на готовность перенять часть бремени, выпавшего на долю советского народа. Наших заклятых друзей донимали лишь заботы: как бы не проморгать момент истины, когда третий рейх пойдет ко дну, как «воспрепятствовать большевизации Европы», как деградировать подвиг советского народа в пиррову победу? Отталкиваясь именно от этих посылок, заявил Черчилль министру иностранных дел Турции в январе 1943 г., он строит свои планы, а тем временем, приметил турок, натравливает другие страны на борьбу между собой до полного истощения каждого из них.

С конца 1942 г., не позже, вторжение союзников во Францию впало в зависимость от степени ослабления Германии, от размывания нацистского режима и его институтов изнутри. В администрации Рузвельта этой мысли настойчиво держался Донован, ему ассистировали Хэлл и сотоварищи (Ачесон, Боуман, Пазвольски и сотрудники военного министерства, назначенные заседать в правительственном комитете по послевоенной политике). Ограничимся парой выдержек из стенограммы заседаний этого комитета: "СССР станет главным конкурентом интересам США; его надо задержать как можно дальше на востоке; модели обращения с Германией должны подчиняться главной задаче -ограничению советского влияния в Европе; Германия может рассматриваться как естественный союзник США и Англии, ее чрезмерное ослабление не выгодно.

Военные выражались без витийств: после войны придется «привести в движение небо и землю», чтобы превратить Германию в союзника Соединенных Штатов. Добавим - дискуссии велись не за стойкой в пивном баре. Каждый выступал в официальном качестве. На календаре значился январь 1943 г. Паулюс еще не сдался в Сталинграде.

Донован всячески отговаривал Рузвельта от организации второго фронта в 1942 г. и способствовал появлению на свет «Торча». В ноябре 1942 г. в Берн был направлен резидент УСС А.Даллес. Ему вменялась задача, «используя связи с Канарисом и «черной капеллой», информировать Вашингтон о развитии дел в основных центрах германской власти и в столицах немецких союзников». Сбором сведений его миссия не ограничивалась. Надлежало воздействовать на стряхнувших в конце 1942 г. дрему оппонентов Гитлера, направляя их активность в нужное Вашингтону русло. Нельзя было допустить, чтобы под влиянием сталинградской катастрофы немцы впали в прострацию. Самое скверное, с точки зрения Запада, если бы они сникли перед СССР, и вермахт сдался на милость Красной Армии. Брожение среди военных надо было умерить. «До тех пор, пока англосаксы не стали континентальной силой, не следовало принимать никаких решений насчет Европы,- писал германский социал-демократ Хенк, не чуждый американскому разведывательному сообществу человек; он участвовал во встрече, рекомендовавшей повременить с покушением на главу нацистского рейха. - В военной обстановке конца 1942 г. свержение Гитлера было бы равнозначно продвижению Востока, Европа оказалась бы неподготовленной к внезапному миру, - на эту часть земного шара обрушились бы чудовищные неразрешенные проблемы. Это означало: о покушении на Гитлера можно будет говорить только после удавшегося вторжения американцев и англичан».

Версия Хенка и доступные нам факты согласуются. США и Великобритания не спешили гасить военный пожар в Европе ни в 1942, ни в 1943 году, хотя победы Красной Армии создали для этого все предпосылки. Разумеется, конечной целью их доктрин был мир, но сотворенный отнюдь не социальными изгоями, а подогнанный под лекало жрецов от демократии.

Ни Рузвельт, ни Черчилль не отрицали, что Германию можно было добить, раз упустили шанс в 1942 г., то в 1943 г. - безусловно. Заглянем в совместное послание президента и премьера об итогах их конференции в Касабланке, направленное Сталину 26 января 1943 г. Москве давались заверения, что в ближайшие девять месяцев союзники будут готовы осуществить операции, которые «вместе с мощным (советским) наступлением могут наверное заставить Германию встать на колени». «Правильная стратегия для нас состоит в том, -вещали демократы, - чтобы сосредоточить свои силы на задаче поражения Германии с целью одержания скорой и решающей победы на Европейском театре» в 1943 г. «Наше основное желание состоит в том, чтобы отвлечь германские сухопутные и военно-воздушные силы с русского фронта и направить в Россию максимальный поток снабжения».

Что ни тезис, что ни строка в послании - все неправда. В переписке глав трех держав, по ходу войны не встречалось другого подобного концентрата дезинформации на двух листах печатного текста. Первое. Форсирование Ла-Манша откладывалось на весну 1944 г. или «позже». Второе. Имелось в виду не отвлечение германских сил с Восточного фронта, а «превращение в успешные операции» «признаков слабости держав «оси» (заметьте - не обязательно Германии). Третье. Обещанный «максимальный поток снабжения» тут же измельчал до размеров ручейка. Под предлогом накапливания немецкого линейного флота в Нарвике прерывались с марта до сентября поставки по ленд-лизу через северные порты СССР.

Опять вышла наружу некая закономерность; накануне и в момент наиболее крупноформатных операций Германии на Восточном фронте шли резко на убыль объемы военных грузов, направлявшихся из США и Англии в Советский Союз по самому эффективному маршруту на Мурманск и Архангельск. Простор для догадок, не укрепляющих веру в союзников.

Накануне битвы на Курской дуге, невиданной по сосредоточению огневых средств, военной техники и людей в шинелях - на обеих сторонах в сражение было вовлечено более 4 млн. солдат и офицеров, до 13 тыс. танков и почти 12 тыс. самолетов, свыше 70 тыс. орудий и минометов - Гитлер мог с ухмылкой потирать руки. Да, нацистская стратегия блицкригов была бита Красной Армией. Но из-за отказа англичан, которым подыгрывали американцы, координировать действия с СССР, Гитлеру дозволялось и дальше извлекать капитал из возможности скапливать силы для нанесения ударов по своему выбору. В Вашингтоне и Лондоне знали о приготовлениях немцев как к захвату Северного Кавказа и выходу на Волгу в 1942 г., так и к операции «Цитадель» в 1943 г. Знали и выжидали. Не удосужились даже поделиться информацией на сей счет с советским союзником.

Руководству СССР регулярно докладывались разведсводки о тайных контактах немецкой оппозиции, эмиссаров Канариса, Риббентропа, Розенберга, Гиммлера и пр. с власть имущими в Альбионе и за океаном. Не кружева плели. Было над чем задуматься.

Пока Сталин отозвал и затем сменил советских послов в Вашингтоне и Лондоне. УСС расценивало ситуацию в отношениях СССР с западными державами как «кризис». Ведомство Донована не далеко отстояло от истины, не сводя суть кризиса к дипломатическим заморозкам.

С утратой стратегической инициативы под Сталинградом, откатившись с переломанным хребтом с Курской дуги, Германия была обречена. Кто вынесет и исполнит приговор? Советский Союз, доказавший способность без секундантов решать военные теоремы любой сложности? Или вершить суд станут три державы совместно? Или немцам удастся явиться с повинной к США и Великобритании, сдаться на их милость? Только как сдасться в отсутствие американо-британских войск на континенте?

Эта тема затрагивалась в процессе визита Идена в Вашингтон (март 1943 г.). Рузвельт заявил, что США будут «настаивать на полной капитуляции (немцев) без каких-либо обязательств в отношении того, что мы (американцы) должны или не должны делать после заключения перемирия». Из сказанного следовало, что Вашингтон не станет считать себя связанным никаким актом, который регулировал бы окончание войны, допустим, между Германией и СССР, без заранее данного на то добро американцев. Так раскрывался подтекст требования безоговорочной капитуляции, как его огласил президент США 25 января 1943 г., за неделю до пленения Паулюса в Сталинграде. Ближайший пример обращения с Италией показал, что на себя подобное прочтение западные державы не распространяли.

Похоже, возмущение советских руководителей поведением союзников не ограничилось бы отзывом советских послов из Вашингтона и Лондона, поступи тогда к Сталину информация о проработке летом 1943 г. спецслужбами и штабами США и Великобритании моделей сговора с нацистским генералитетом для совместных действий против «русских». О чем речь?

Курская эпопея еще продолжалась, когда в Квебек съехались Рузвельт, Черчилль, их ближайшие советники, начальники штабов. В повестке дня, если без обиняков, - судьба антигитлеровской коалиции. Из параграфа 9 протокола «Военные соображения в отношениях с Россией», который велся на заседании объединенного американо-британского штаба 20 августа 1943 г., мы узнаем, что адмиралы Леги и Кинг, генералы Маршалл и Арнольд обсуждали вместе с генералом Бруком, адмиралом Паундом и главным маршалом авиации Порталом вопрос - «не помогут ли немцы» вступлению войск западных держав на территорию Германии, «чтобы дать отпор русским». На чем сошлись? Архивы на замке. Но, заглянув в меморандум Донована от 20 августа 1943 г. (какое совпадение в датах!) и приложенное к нему экспозе УСС «Стратегия и политика: могут ли Америка и Россия сотрудничать?», нетрудно вычислить координаты намечавшегося нового курса.

Во-первых, принималось как данность, что после провала «Цитадели» СССР может «преимущественно собственными усилиями победить Германию, а затем играть главную роль в переустройстве Германии и Европы». Тем не менее, у советской стороны не иссяк интерес к сотрудничеству с западными державами.

Во-вторых, открытие второго фронта является «одним из неизбежных элементов всякой политики компромисса с Советским Союзом» и вместе с тем катализатором перегруппировки сил в выгодном Западу ракурсе внутри Германии.

В-третьих, альтернатива - «поворот нацистской или юнкерской Германии против России», то есть «всей мощи все еще сильной Германии (а это значит: Германии, управляемой нацистами или генералами)», как «единственный способ победить Советский Союз только силой».

Меморандум Донована перекликался с аналогичными британскими наработками. Согласно документу Форин офиса (март 1943 г.), англичане «сочувствовали бы оттеснению нацистов от власти германской армией», после чего военные вышли бы на западные державы с мирными предложениями от собственного имени или предварительно сформировав какое-либо нефашистское правительство во главе, например, с Папеном или Шахтом. Без
реверансов суть позиции Лондона передавал британский теоретик в области военной стратегии Лиддел Харт. В Европе, убеждал он своего внимательного слушателя Черчилля, есть лишь одна страна, способная вместе с западноевропейскими государствами оказать сопротивление послевоенным устремлениям русских, - это страна, которую мы собираемся разгромить. Было бы разумно выйти за рамки ближайшей военной цели, в сущности уже достигнутой (наступательная мощь Германии сломлена), и позаботиться о том, чтобы длительный путь к последующей цели был расчищен от опасностей, довольно отчетливо вырисовывающихся на горизонте.

Квебек не проставил желаемых Черчиллем, Донованом и иже с ними точек над «и». Рузвельт не созрел для разрыва со Сталиным, обещания УСС искать военного счастья на тайных фронтах манили, но не убеждали, что «недорогая (для США) победа над Германией» где-то рядом. Сомнения зачали паллиатив -параллельно с «Оверлордом», планом крупномасштабного форсирования Ла-Манша, были рассмотрены и утверждены варианты «экстренной высадки» союзников на континент - план «Рэнкин». Его сердцевина - достижение с разочаровавшейся в Гитлере немецкой элитой взаимопонимания на предмет (а) непротивления вермахта оккупации американо-британскими войсками собственно Германии и захваченных ею стран; (б) переброска высвобождающихся сил на Востоке для укрепления «защитного вала против русской угрозы».

Квебекская редакция «Рэнкин» была подновлена 8 ноября 1943 г. Исполнителям давался конкретный перечень городов, интересовавших западные державы. Помимо основных центров Германии и Италии, в списке захват Будапешта, Бухареста и Софии, установление контроля над Гаагой, Брюсселем, Лионом, Прагой, Варшавой, Белградом и Загребом. Третьим эшелоном шла высадка в Дании, Греции и на о-ве Родос. И везде лейтмотив - «опередить русских». Не координация действий с СССР, а контрдействия. Безоговорочная капитуляция Германии не перед антигитлеровской коалицией, а перед США и Англией.

Что сообщили союзники Москве о принятых конференцией «Квадрант» (Квебек. 19-24 августа 1943 г.) решениях? Рутинное обещание интенсифицировать «воздушное наступление» на Германию. Расплывчатое обещание сосредоточивать американские войска на Британских островах в расчете на открытие второго фронта «весной 1944 года». О «Рэнкине», как вы правильно догадываетесь, ни ползвука.

Экономя время и место, оставим без аттестации происки Черчилля против высадки союзников во Франции. Военный министр США Стимсон сделал это за нас. Он обвинил британского лидера в «самой необузданной разновидности дебоша, сбивающего с толку». Премьер не унимался вплоть до конференции «большой тройки» в Тегеране (ноябрь-декабрь 1943 г) и даже после Тегерана, где Сталин, что называется, приемом ниже пояса вырвал-таки у партнеров обязательство развернуть наступление в Северной Франции в мае 1944 г. Верно, обязались с тщательно скрывавшейся от нас оговоркой, что «Рзнкин» должен продвигаться без заминок и при удачном стечении обстоятельств сделать «Оверлорд» излишним.

Из-под пера А. Даллеса вышла фраза: «Если мы скоординируем меры в психологической и военной областях, мы сможем (подчеркнуто в оригинале) расколоть Германию и окончить войну в этом году» (телеграмма Даллеса в УСС от 19.8.1943 г.). Чтобы так оно и получилось, управление должно было мобилизовать и пустить в ход все свои рычаги на максимальные обороты не позднее лета 1943 г. Клиентуру вербовали среди германского офицерства и политиков с консервативным уклоном. Под кодовым названием «Герплан» составлялись списки лиц, которые могли быть полезными при оккупации территории рейха войсками западных держав». Досье, по объему схожее с телефонным справочником, поступило через Гизевиуса (агента УСС N 512, работал на американцев под крышей гестапо) в распоряжение Донована. Богатый набор имен, громких и разных, должен был, видимо, пробудить впечатление, что заговор против Гитлера усилиями разведки обрел солидную базу.

Впрочем, и без этого досье поборники «поворота всей мощи Германии против русских» уверовали, что дело почти сделано. Еще бы. Прожектеры из колоды Герделера, Хасселя и пр. годились как политический гарнир к главному блюду. Требовалось отбить привкус, который смущал Рузвельта, - УСС тянет в пособники США «прусских милитаристов и юнкеров». Тогда же Донован и его коллеги условились, что президента не следует перегружать деталями. Главу Белого дома заботило, как сберечь побольше жизней американских парней, так подыграем на свой манер этой заботе, поднеся голову Гитлера на жертвенном
блюде.

Костяк заговорщиков, окрещенных А.Даллесом во «взломщики», состоял из высших чинов германского вермахта и военной разведки. Адмирал Канарис, руководитель абвера, шел в документах УСС под номером 659. Можно считать доказанным, что У.Донован и В. Канарис состояли в личном контакте не менее двух с половиной лет, вплоть до ареста адмирала. Аппарат абвера под началом адмирала превратился в дублера американских спецслужб. Выше упоминалось, что добытые немецкими агентами данные о времени и месте высадки союзнических войск не были доложены ни политическому руководству Германии, ни ставке верховного командования. При расследовании покушения на Гитлера 20 июля 1944 г. вскрылось, что в абвере лишь два начальника отделов - Гелен («иностранные армии Востока») и Герке (транспорт) - не были причастны к заговору. Полковники Ханзен (преемник Канариса, отстраненного незадолго до начала «Оверлорда»-«Рэнкина» от должности) и Ренке (начальник отдела «иностранные армии Запада») активно участвовали в подготовке переворота. Ренке был уполномочен войти в контакт со штабом Эйзенхауэра для содействия высадке американо-британских войск и их быстрейшему продвижению через Западную и Центральную Европу навстречу русским.

Назовем еще ряд не менее колоритных имен и должностей, чтобы убедиться "- игра шла на полном серьезе, заговор, пусть верхушечный, мог развернуть ход всей войны. Фельдмаршалы Роммель, Клюге, Вицлебен, военный губернатор оккупированной части Франции генерал Штюльпнагель, комендант Парижа генерал Бойнебург-Ленгсфельд, командующий войсками вермахта в Бельгии и Северной Франции генерал Фалькенхаузен, командующий армией резерва генерал Фромм, генералы Тресков, Ольбрихт, Томас, Вагнер, Хойзинберг, Бек. Продолжать нет нужды. Остается лишь заметить, что среди заговорщиков отсутствовали военачальники с Восточного фронта.

Британские спецслужбы тоже не лыком шиты. У них были свои каналы выхода на Канариса, Герделера, Гиммлера. 11 января 1944 г. Черчилль потребовал доложить ему, «какие есть в нашем распоряжении силы для проведения операции «Рэнкин» в феврале или марте, если события «неожиданно повернутся в нашу пользу».

Объединенный совет начальников штабов оснастил Эйзенхауэра при его назначении верховным командующим союзными экспедиционными силами в Европе директивой (параграф 3): несмотря на установленную по согласованию с СССР дату вторжения быть готовыми в любое время к «использованию благоприятных условий, например, отхода противника на нашем (Западном) фронте, чтобы вторгнуться на континент теми силами, которые в тот момент будут в вашем распоряжении». Иначе выражаясь, не зацикливаться на «Оверлорде» и не молиться на обязательства перед Москвой.

Май - июнь 1944 г. - недели заключительной притирки позиций, как бы сейчас сказали, стратегических партнеров. Опробываются каналы связи заговорщиков с американцами и англичанами. В конце мая или в первых числах июня с Даллесом в Швейцарии встречается фельдмаршал Браухич, знаковая для американцев фигура. Через Гизевиуса поступило предложение «группы военных из Берлина» десантировать в районе столицы рейха три парашютных дивизии США. Мятежные соединения вермахта обещали им подсобить. Вынашивался план изоляции Гитлера и его окружения в Оберзальцберге силами «надежных частей», расквартированных в Мюнхене.

Но не даром говорится, береженого бог бережет. Все-таки надежней оборудовать плацдарм на южном берегу Ла-Манша, прежде чем немецкие генералы наберутся духу и отрекутся от нацизма во всеуслышанье, будут меньше печься о творце «тысячелетнего рейха», предадут его в канун судного дня немецкой нации. Круговая порука держала большинство из военных чинов в послушании. Физическое устранение Гитлера, это подтвердили события июля 1944 года, приобрело ключевое значение.

Немецким клиентам давали ясно понять, что политический диалог откладывается на потом, что Западный фронт должен быть распущен под сурдинку. Москве пришлось бы принять свершившийся факт за основу для прекращения кровопролития на Востоке.

Таить шило в мешке становилось все сложнее. 24 мая 1944 г. госдепартамент США передал посольству СССР в Вашингтоне памятную записку. Советскую сторону извещали, что «к американским представителям в Швейцарии обратились недавно два эмиссара одной германской группы с предложением свергнуть нацистский режим». Далее следовал перечень лиц, якобы имевших касательство к оппозиционной Гитлеру активности. С учетом московского адресата первым в списке значился Лейшнер - «лидер социалистов и бывший министр внутренних дел в Гессене». По соображениям, о которых нетрудно догадаться, - самых ценных партнеров надо оберегать - не упомянутыми оказались Роммель, Клюге, Фромм и ряд других уже известных вам имен. Зато в группу попали Рундштедт, Гальдер, Цейтлер, которые стояли в стороне от заговора.

Эмиссарам вкладывалось в уста: «группа сможет оказать достаточно влияния на германскую армию для того, чтобы заставить генералов, командующих на Западе, прекратить сопротивление союзным высадкам, как только нацисты будут изгнаны. Условие, при котором эта группа соглашается действовать, выражалось в том, чтобы она имела дело непосредственно с Соединенным Королевством и Соединенными Штатами после свержения нацистского режима. Как прецедент для исключения СССР из всех переговоров она привела пример с Финляндией, которая, по их утверждениям, имела дело исключительно с Москвой».

Одиозность последней фразы была очевидна самим умельцам из госдепа и УСС. Поэтому заключительный аккорд записки звучал почти правоверно: представитель США (то есть А.Даллес) якобы отвел предложения, отводившие СССР роль статиста, и будто бы подтвердил, что требование безоговорочной капитуляции не отменяется.

Задача памятной записки от 24 мая состояла не в достоверном отображении фактов. Достаточно сравнить ее текст с документом «Попытки немецких генералов и гражданской оппозиции добиться сепаратного перемирия», доложенного К.Хэллу 20 или 21 мая 1944 г., хотя и госсекретарь не удостоился узнать всю правду. Но если Хэлла настраивали на вероятность крупных осложнений с Советским Союзом, то Москву предупреждали - у западных держав в кармане запасной вариант подведения черты под их войной с Германией. И он, этот вариант, получит развитие, коль скоро СССР не научится «уважать» претензии англосаксов заказывать музыку, при переустройстве миропорядка.

Накопление союзных сил в Нормандии, обустройство самого плацдарма и расширение его параметров происходило своим чередом. Темпы оттеснения противника не превышали в июне 0,5-1,5 км в сутки. Сказывался недостаток опыта управления в боевой обстановке соединениями большой численности и сложного состава, неслаженность в действиях американских и британских офицеров, нестыковка наземных, военно-морских и воздушных операций. Скверно работала тактическая разведка, что мешало разгадывать маневры противника. 10-15 июня начальники штабов США и Великобритании обсуждали возможность как закрепления позиций в полосе высадки, так и эвакуации войск, если в течение 7-8 дней немцы нанесут мощный контрудар.

Удара не было. Немецкое командование явно чего-то выжидало. По официальной версии - не улеглись сомнения, что Нормандия была разведкой боем, и следовало беречь силы для генерального сражения в другом районе. Достоверней представляется иное - Роммель и остальные заговорщики тоже рассчитывали на переворот в имперских верхах.

12 и 15 июля Даллес докладывал в Вашингтон о предстоявшем покушении на предводителя нацистского режима, словно о решенной задаче. Полковник Клаус граф Штауффенберг, благодаря личным качествам которого заговор против Гитлера обрел конкретность, взялся убить фюрера в одной из его резиденций. С третьего захода Штауффенберг произвел взрыв в «волчьем логове», что в Восточной Пруссии. Погибло несколько офицеров, присутствовавших на совещании, а Гитлер отделался контузией и ссадинами на ногах.

Взрыв 20 июля должен был походить на выстрел стартера. Впереди - вроде бы братание союзников с солдатами вермахта и ключи от немецких городов или то, что от них осталось после ковровых бомбардировок, и приз в виде Центрально- и Восточноевропейских стран - неплохой строительный материал, по мнению Черчилля, для возведения обновленного санитарного кордона против русских. Пьянящая перспектива, и вдруг наваждение сгинуло. Дала себя знать мораль - не рой другому яму.

21 июля в рейхе развернулась лихорадочная чистка армии, всех государственных структур от замешанных в заговоре и инакомыслящих лиц. Запасной вариант роспуска де факто Западного фронта при живом фюрере отпал - бразды руководства на этот случай должен был взять Роммель, но 17 июля он выбыл из строя из-за тяжелого ранения. Его напарник фельдмаршал Клюге, командовавший всеми немецкими войсками на Западе, убоялся подхватить эстафету. 7-8 августа он попытался было подыграть американцам и англичанам, потворствуя окружению союзниками крупной немецкой группировки, навлек гнев Гитлера, и чтобы избежать лап гестапо, принял яд.

Восстановим в памяти хронологию событий. 6 июня союзники с потерями, и немалыми, зацепились за плацдарм в Нормандии. На 18 июня в район высадки было доставлено 619 тыс. солдат, 95 тыс. транспортных средств, 218 тыс.тонн военных грузов. К 30 июня в Нормандии находилось 850 тыс. солдат, 150 тыс. автомашин, сюда было завезено 570,5 тыс.тонн материалов. Однако за рамки того, что принято называть локальными боями, активность экспедиционных сил (за исключением взятия Шербурга) не простиралась. К удивлению и недовольству общественности США и Англии перелома здесь не отмечалось и в первые три недели июля. Исподволь велась подготовка к наступательным действиям (операция «Кобра»).

22 июля Эйзенхауэр констатировал: «Сложившаяся обстановка диктовала, чтобы Монти (Момтгомери) ринулся вперед со всемерной силой и рвением. В дополнение к чисто военным соображениям этого требовала и политическая ситуация». Телеграмма главкома от 26 июля генералу Брэдли требовала «выиграть сражение, двигаться вперед во что бы то ни стало, не допуская остановок».

Несколько слов о тактике и стратегии немецкого военного руководства. Несмотря на количественное и качественное превосходство войск союзников, практическое отсутствие воздушного прикрытия и паралич немецких ВМС, скудные наличные силы и средства, стойкость солдат и искусство маневрирования, коим владели офицеры вермахта, опрокидывали ожидания тех в Вашингтоне и Лондоне, кто настраивался на легкую прогулку по Европе. После срыва покушения на Гитлера командный состав вермахта не манкировал (Клюге не в счет) своими обязанностями. Каждый промах влек за собой подозрение в пассивном сопротивлении режиму, в пораженческих настроениях, каравшихся беспощадно и без оглядок на прошлые заслуги.

С 6 июня по 12 сентября, когда дивизии вермахта отошли к франко-германской границе, из резерва ставки на Запад были направлены 2 танковых и одна пехотная дивизия плюс две моторизованные дивизии из Италии. С советского фронта не было снято в поддержку западного направления ни одного соединения. И это при убыли в личном составе (убитые, раненые и попавшие в плен) около 400 тыс. человек (26% от общей численности немецких соединений в Западной Европе на момент высадки в Нормандии) и при утрате 5490 танков (с учетом пополнения). Для сравнения - невосполнимые потери вермахта на Восточном фронте с января по октябрь 1944 г. составляли 900 тыс.человек. Здесь в сражениях 1944 г. было разгромлено 136 дивизий противника, то есть вдвое больше общего числа дивизий немцев в Западной Европе. Маршевые пополнения и поставки тяжелой техники на Восточный фронт не прерывались до апреля 1945 г.

Политическое и военное руководство Германии считало первостепенными задачами Западного фронта выигрыш времени и сохранение живой силы. Директивой ставки от 28 августа группе армий «Б» запрещалось ввязываться в упорные бои и предписывалось, щадя своих солдат и сберегая технику, отступать к рубежу - устье р.Шельда, Антверпен, Маастрихт, Лангр. Аналогичные приказы получила группа армий «Г», которая должна была занять оборону по линии Лангр - швейцарская граница.

12-16 сентября 1944 г. - состоялась вторая квебекская конференция Рузвельта, Черчилля, их начальников штабов. Нашим союзникам не терпелось думать, что война на проамериканских с британской подсветкой условиях завершится до конца года. Самые ретивые прогнозировали - крах Германии есть «дело ближайших недель или дней». Стало быть, надо вывернуться наизнанку, чтобы захватить важнейшие районы Европы до подхода к ним Красной Армии. В каталоге - Венгрия, Австрия, Югославия, Греция, Албания.

Рузвельт усомнился в весомости заверений Эйзенхауэра, Монтгомери, Донована, что удастся задержать советские войска где-то между Одером и Вислой, Карпатами и Родопами. Раз проблематично ухватить целое, то надежней твердо заиметь часть. Президент разблокировал (в Квебеке) вопрос о разделении Германии на зоны оккупации. Интуиция Рузвельта не подвела, к концу октября 1944 г. на Западном фронте воцарилось затишье. Командующие группами армий союзников не прочь отложить наступательные действия до весны. В своей книге «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэр писал: «Борьба на всем фронте от Швейцарии до устья Рейна приняла поздней осенью самые неприятные формы топтания пехотинцев на месте. Продвижение было медленным и требовало больших усилий. Успехи измерялись ядрами, а не милями». Мешал несговорчивый противник. Не меньше сказывалась неподготовленность к войне в осеннее-зимних условиях. Песня нам знакомая.

Худшая политика есть политика колебаний (О.Бисмарк). В войне она наказуема. Гитлер решил показать демократам, что те поспешно списали его в дебит, что даже на излете своей карьеры он кое-что значит, что лучшего подручного в попытке притушить наступательный порыв России, чем нацистская Германия, им не найти. «Наивно надеяться на успех переговоров в момент тяжелых военных поражений, - заявил Гитлер генералу Мантейфелю. Западные державы будут более склонны к миру по соглашению, если удастся нанести им военное поражение». Преимущественно политическое назначение арденнской операции выделял 3 ноября 1944 г. генерал Йодль на совещании командующих соединениями Западного фронта: «Планы союзников будут расстроены на длительный срок, и противнику придется произвести принципиальный пересмотр своей политики».

Немцы хотели создать видимость захвата инициативы и достижения запаса прочности в обороне. Арденнский кулак создавался за счет флангов Западного фронта. Если вникнуть в схему мышления Гитлера и его окружения, нацисты, по-видимому, со злорадством ждали, не даст ли Москва американцам и британцам прочувствовать на себе изнанку коварства. Раз те почти бравировали намерением задержать советские войска поодаль от Берлина, Вены, Праги, Будапешта, то почему, спрашивается, это не должно было когда-нибудь аукнуться? Стрясись нечто сходное, особенно в конце 1944 - начале 1945 года на Восточном фронте, Лондон и Вашингтон не заспешили бы на выручку СССР.

История XX века изобилует парадоксами. Немцы уже прогревали моторы своих танков и трофейных джипов, чтобы ринуться в рейд через «непроходимые» Арденны, а Черчилль, выступая 15 декабря 1944 г. в палате общин, раскрыл планы ликвидации Восточной Пруссии. Противника шантажировали: чем дольше Германия будет откладывать капитуляцию на Западе, тем суровее станет расплата на Востоке. Любопытно узнать, каким было пробуждение премьера 16 декабря. В пять утра этого дня три немецкие армии принялись заводить мину под «противоестественную» коалицию врагов рейха. Гитлер напутствовал их словами: «Если мы сможем теперь нанести несколько мощных ударов, то этот искусственно-хвастливый общий фронт может в любой момент развалиться с гигантским грохотом».

Опустим детали военной составной арденнско-эльзасской операции. Расчет на внезапность немцам удался. Штаб Эйзенхауэра и разведка терялись в догадках как по поводу оперативного замысла, так и ударной силы противника, скрытно собранной в районе, более пригодном, на взгляд американцев и англичан, для отдыха. В телеграмме союзному комитету начальников штабов (21 декабря) Эйзенхауэр нагнетал впечатление, будто вместо роспуска Западного фронта распадается советский фронт: «Немецкие дивизии, сформированные или переформированные на Востоке Германии, перебрасываются на Западный фронт, - доносил генерал. - Прибытие этих дивизий, естественно, влияет на ход событий в моем районе, и, если эта тенденция сохранится, она окажет воздействие на решения, которые я должен принимать в отношении будущей стратегии на Западе. Поэтому я считаю необходимым, чтобы мы возможно скорее получили от русских какие-либо данные об их стратегических и тактических намерениях».

24 декабря Рузвельт и Черчилль обратились к Сталину с посланием, в котором, в частности, отмечалось: «...Совершенно очевидно, что Эйзенхауэр не может решить своей задачи, не зная, каковы Ваши планы... Нам, безусловно, весьма важно знать основные наметки и сроки Ваших операций. Наша уверенность в наступлениях, которые должны быть предприняты русской армией, такова, что мы никогда не задавали Вам ни одного вопроса раньше, и мы убеждены теперь, что ответ будет успокоительным...». Президент просил принять офицера из штаба Эйзенхауэра для налаживания взаимодействия между Западным и Восточным фронтами.

Могло показаться, что Вашингтон и Лондон готовы извиниться за небрежение союзническими обязанностями на протяжении трех лет войны, что у американцев и англичан пробудился вкус к братству по оружию. Только вот командированный в Москву представитель - британский маршал Теддер был снабжен инструкцией слушать и... уклоняться от координации действий союзных и советских войск.

В первых числах января 1945 г. обстановка приобрела мрачную для союзников окраску. Эйзенхауэр в смятении - вместе с Монтгомери и де Голлем он призвал Черчилля снова обратиться лично к Сталину за помощью. В послании премьера в Москву от 6 января подчеркивалось: «На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от верховного командования могут потребоваться большие решения... Генералу Эйзенхауэру очень желательно и необходимо знать в общих чертах, что Вы предполагаете делать, так как это, конечно, отразится на всех его и наших важнейших решениях... Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте с течение января или в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть... Я считаю дело срочным.»

В день поступления черчиллевской мольбы, 7 января, Сталин ответил:
учитывая положение наших союзников на Западном фронте, решено «открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января». Пока же рекомендовалось использовать «превосходство против немцев в артиллерии и авиации». Неспроста советский лидер припомнил премьеру про авиацию, которая в 1942-1943 гг. всегда присутствовала в россказнях англичан и американцев как фактор, заменявший второй фронт.

Черчиллю было не до сарказмов. 9 января он телеграфировал Сталину:
«Я весьма благодарен Вам за Ваше волнующее послание. Я переслал его генералу Эйзенхауэру только для его личного сведения. Да сопутствует Вашему благородному предприятию полная удача!» Эйзенхауэр воспринял полученную от премьера новость как «наиболее ободряющую». 27 января в Москве было получено новое послание Черчилля, в котором выражалось «восхищение» «славными победами над общим врагом и мощными силами, которые Вы выставили против него. Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов».

Благодарить было за что. Ввиду концентрации советских сил к наступлению вермахт еще 26 декабря 1944 г. занялся переброской своих войск с Западного фронта в Венгрию. 3 января Гитлер распорядился вывести в резерв 6-ю танковую армию СС (главную ударную силу арденнской операции) и 47-й танковый корпус. 15 января для предотвращения крушения Восточного фронта Гитлер приказал перебросить туда более 40 дивизий. Всего с Запада снималось около одной трети сил. Для борьбы против советских танков к Одеру было стянуто более 300 батарей тяжелой зенитной артиллерии. Берлин, Лейпциг, Дрезден, другие крупные города остались без прикрытия средств ПВО, ибо практически все истребители-перехватчики уже использовались как полевая авиация в боях в Восточной Пруссии и Силезии.

Не трудитесь, вы не найдете в воспоминаниях Эйзенхауэра или Монтгомери упоминания о переписке Черчилля и Рузвельта со Сталиным в конце декабря 1944 - январе 1945 г. Маршалл, насилуя факты, утверждал, что американцы вынудили немецкое командование истратить в арденнско-эльзасской операции все ресурсы и резервы, и тем облегчили зимнее наступление Красной Армии. Не встретится также ни намека на то, что «благодарные» союзники в январе 1945 г. втянулись в обсуждение с Кейтелем возможности перемирия на Западном фронте протяженностью в 100 дней, чтобы вермахт мог сосредоточить максимум сил против Красной Армии и нанести ей «уничтожающее поражение между Вислой и Одером».

В конце января 1945 г. на Мальте держали совет начальники штабов США и Великобритании. С участием Рузвельта и Черчилля они расставляли вехи развития в Европе на ближайшие месяцы. Самым ранним сроком окончания войны называлось 30 июня, самым поздним - 31 декабря. Войну с Японией намечалось закончить через 18 месяцев после капитуляции Германии. Начальники штабов вели бурные споры о том, как, пользуясь свертыванием сил противника на Западе, захватить важнейшие центры Германии и, прежде всего, Берлин. Подчеркивалось, что фактор времен приобрел «решающее значение». «Самый желчный диспут между начальниками штабов за всю войну» (английский историк Дж.Эрман) выдал общий знаменатель - «опережать» русских, где и когда это будет возможно.

Приходится признать, что Ялтинская конференция глав трех держав (4-12 февраля 1945 г.), при всей ее эпохальной политической значимости, не избавила стратегию и тактику западных держав от антирусского крена. Решения о координации военных планов союзников и линиях разграничения при осуществлении боевых операций осталось в основном на бумаге. Символично - руководители СССР, США и Великобритании покинули Крым 12 февраля, а в ночь на 13 февраля самолеты союзников стерли с лица земли Дрезден, дабы продемонстрировать Советам потенциал западной авиации.

Командование вермахта довело количество дивизий на советском фронте в первую декаду марта до 188. На Западном фронте в марте осталось около 50 дивизий, из них половина так называемых фольксгренадерских. Выбывавший на Западе личный состав не восполнялся. Боеприпасы отгружались лишь на Восток.

Геббельс предложил применить новые отравлящие вещества - «табун» и «зарин», чтобы задержать Красную Армию. Даже Гитлер нашел это злодейское намерение слишком рискованным. Изощренный ум Йодля выдал другую модель - способствовать сближению Западного и Восточного фронтов, чтобы в момент капитуляции основная масса солдат и офицеров, задействованных в боях с Советской Армией, смогла

Rob
А теперь, ссылки на источник в студию. 90% из написанного - бред сивой кобылы. Очень похоже на "теории о заговоре" 11 сентября 2001. Короче, какие-то параноики вместо того, чтобы зарабатывать деньги, пишут бред и выдают его за правду.
Кстати, умный человек никогда не будет считать материалы МК истиной в последней инстанции. Там, как ни странно, всё замешано на сенсациях, рейтингах продаж, и, соответственно, деньгах. Так что газеты готовы поливать дерьмом кого угодно лишь бы заработать побольше денег на высоких тиражах.
ЗЫ В последнем посте за 10 абзацев насчитал около десятка фактических ошибок. Во всём тексте их просто не счесть.

Изощренный ум Йодля выдал другую модель - способствовать сближению Западного и Восточного фронтов, чтобы в момент капитуляции основная масса солдат и офицеров, задействованных в боях с Советской Армией, смогла сдаться союзникам. Гиммлер уточнял идею Йодля на свой манер: «бороться против (русских) дальше, пока фронт западных держав не заменит немецкий фронт».

В конце марта - начале апреля Западный фронт практически распался. Эйзенхауэр писал, что 14 апреля «не существовало единой линии сопротивления или хотя бы организованной попытки задержать продвижение» войск западных союзников. Генерал отмечал, что ялтинские соглашения союзников о зонах оккупации Германии «не повлияли на наши военные планы окончательного завоевания страны». Он не стал, однако, следовать рекомендации - требованию Черчилля ворваться первым в Берлин. Не из уважения к России и ее доблестным воинам. Просто Красная Армия уже приблизилась к подступам столицы рейха.

Особняком стоит апрельский приказ Черчилля британским начальникам штабов готовить «немыслимое» - войну против СССР, которая должна была начаться 1 июля 1945 г. Помимо британских, американских, канадских войск, а также польского экспедиционного корпуса, в нее собирались определить дюжину дивизий вермахта. Под видом пленных англичане разместили их в Шлезвиг-Гольштейне. Пару лет назад часть документов из досье «немыслимое» была рассекречена, хотя на протяжении полувека Лондон не уставал «опровергать клевету» на достопочтеннейшего сэра Уинстона. Какие сюрпризы и открытия нас, вернее, наших потомков подстерегают!

«Немыслимое» проясняет подноготную послания Черчилля (от 27-28 апреля 1945 г.) Сталину и Трумэну: «Теперь видно, что не будет никакого подписанного документа о капитуляции». Ссылка на крах режима - это для проформы- Затевалась капитальная перетасовка врагов и друзей. Преемник Гитлера адмирал Дениц обнажил тогда происходившее по-военному лаконично: налаживание всеми способами сотрудничества с США и Великобританией; продолжение военных действий против Красной Армии в расчете на выигрыш времени в политических целях; сохранение от разгрома возможно большего числа соединений вермахта и передача их в распоряжение англо-американского командования; содействие оккупации Германии западными войсками.

Под общий замысел - перетянуть то, что осталось от Германии, в западные арсеналы была подогнана инсценировка капитуляции немцев в Реймсе, скрепленная подписью генерала Йодля в 2 часа 11 минут 7 мая 1945 г. За главное командование союзных экспедиционных сил в Европе бумагу, наспех составленную тремя офицерами из штаба Эйзенхауэра, подписал Беделл Смит. Он же, Смит, якобы запамятовавший о существовании текста безоговорочной капитуляции, который утвердили главы трех держав в Крыму, сверял «упрощенную редакцию» акта капитуляции с Черчиллем. Премьер попутно готовил почву для ревизии уже прочерченных границ зон оккупации и заодно - к чему мелочиться - брал на мушку договоренности о четырехстороннем контрольном механизме для Германии.

По настоянию советской стороны, реймская сепаратная процедура была квалифицирована как «предварительная», И 8 мая 1945 г. состоялось повторное подписание Акта о военной капитуляции Германии. На сей раз подпись от имени верховного командования Германии поставил В.Кайтель. Занавес величайшей трагедии в Европе опустился там, где за 5 лет 8 месяцев и 8 дней до этого он был поднят.

Высадка союзников в Нормандии должна была и могла укоротить жало войны. Миллионы людей в Европе остались бы живы, целые города не испепеленными, не займись тогда политики из Лондона и Вашингтона девальвацией непреходящей ценности опыта антигитлеровской коалиции.

Союзнические солдаты честно выполняли свой долг. Их вклад в разгром нацизма не умаляют ни эскапады Черчилля, ни чересполосица в поведении Рузвельта. Признательности, не преходящей и искренней, заслуживают все, кто поддержал советский народ в смертельной схватке с «третьим рейхом» своей солидарностью, поставками продовольствия, медикаментов, вооружений транспортных средств.

Партизаны Югославии, силы сопротивления (500 тыс.человек!) Франции, Греции, Италии - в совокупности миллионная армия антифашистов тоже являлась неотрывной частью антигитлеровской коалиции. Вместе с нами и западными союзниками они ковали в Европе одну на всех, общую победу.

В следующем году победе, этому триумфу над силами мракобесия, исполнится 60 лет. В основном зарубцевались раны постигшей в ту пору человечество катастрофы. Но тем бережнее мы должны хранить память о тех, кто спасал земную цивилизацию. Да святятся их имена в назидание ныне живущим и грядущим поколениям.

Москва, 3 июня 2004 г.

Добавлено спустя 19 минут, 49 секунд:

Внимательнее читайте приводимые для ознакомления материалы, поскольку в них как раз и критикуется "МК".
Если Вам не сложно, то укажите конкретно, какие именно имеются ввиду фактические ошибки. А то как-то несерьёзно получается.

ядерный отход
Всё взаимосвязано. Т. н. "сталинские" репрессии не были в полном смысле СТАЛИНСКИМИ, это были репрессии ВРЕМЁН СТАЛИНА, что не одно и то же. Если смотреть назад в историю, легко увидим, что не раз и не два, а добрый десяток раз центральной власти советской России и СССР приходилось одёргивать чересчур ретивых борцов с буржуазией и контрреволюцией, которые даже обладателя более одной собаки были готовы раскулачить.
Почему?
Да потому, что столетиями его предков пороли, презирали, держали за скотину. Потому что около 40 лет до революции не было пяти лет, когда Россия не голодала бы - естественно, крестьянская и рабочая Россия, бунины и столыпины этим не страдали. В конце 19 века дважды снижали нормативы приёма в армию, и население питалось так здорово, что самая высокорослая армия Европы при Екатерине II стала самой низкорослой при Александре III! Это данные царских времён, писал сие не коммунист и даже не сочувствующий коммунистам - один из инициаторов создания монархической организации «Всероссийский национальный союз» Михаил Осипович Меньшиков.
А более половины солдат первый раз в жизни ели мясо в армии...
А до 5 лет доживали 550 детей из 1000...
И вот этим людям дали в руки наган, дали власть. Как, по-вашему, должны были относиться они к тем, кто прежде, не зная голода, нужды и хлопот процветал - во многом, за их счёт (ибо какие были объективные причины для обедненения крестьян в 19 веке? только присвоение всё большей доли продукта их труда государством, помещиком, финансовым капиталом и так далее)?

Много любят писать про красный террор, про уничтожение казаков под корень и так далее. Однако известно ли тем, кто это пишет, про белый террор и террор казацкий в отношении крестьян? Рабочих? По свидетельству тех времён, казаки и крестьяне ненавидели друг друга хуже, чем Ленин и Николай II.

Вот небольшая цитата:

Правда? Ложь? Кто знает. Но если это творилось в 1918 году, то как можно возмущаться тем, что то же делали крестьяне в казацких станицах в 1921-ом?

От этого переходим обратно к сталинским репрессиям. Собственно, это были не совсем "сталинские" репрессии. Это была всё та же ненависть простого народа к бывшим теперь уже эксплуататорам, которая была сильно простимулирована борьбой за власть в верхах партии - где не гнушались сочинять небылицы про агентов мирового империализма Троцкого, Каменева, Зиновьева, Рыкова, Бухарина, Томского и так далее... Естественно, раз наверху враги и шпионы, то и на местах без них никак... Всесоюзные политические процессы стали тем катализатором, который вызвал массовые репрессии - и за исключением армии, Сталин тут не слишком-то и при чём. Только что до 1938-39 года не делал попытки остановить этот поток жертв. Тогда вдруг арестовали и уничтожили Ежова и некоторых его соратников, освободили полтора десятка тысяч офицеров - и множество других заключённых, особенно тех, кто отказывался признать вину. Что касается армии, Сталин намеренно очищал её от людей, как он считал, троцкистски, антипартийно настроенных.
Известно ли вам, что Тухачевский и др. расстрелянные на самом деле обсуждали возможность убрать Сталина? Разумеется, никакими шпионами они не были. Но как гитлеровские генералы считали, что Гитлер погубит Германию, так сталинские генералы считали это про Сталина. Первые оказались правы, вторые, скорее, тоже.
Такие войска Сталину были не нужны. Он имел перед глазами опыт республиканского генерала Франко, в одночасье ставшего главой антиреспубликанского переворота, и поведшего за собой почти всю армию. И победившего - благодаря предательской политике Англии и Франции, и помощи Германии и Италии.
Второй момент - история с платформой Троцкого. Было некогда в партии такое голосование по платформам (типа выбор курса партии). Так вот, в партии в целом платформа Троцкого набрала лишь несколько процентов. И только в армии - армии, которую в Гражданскую формировал лично Троцкий - его платформа получила большинство у коммунистов - красноармейцев. Мог ли Сталин, для которого изгнанный Троцкий был крайне опасным врагом, позволить себе иметь такую армию?

Вопрос, который мне хотелось бы задать Сталину - неужели нельзя было не уничтожать такими садистскими методами ТАКУЮ часть офицерского корпуса? Неужели недостаточно было снять и осудить на 10 - 15 лет несколько руководителей РККА? Увы, горская натура И. В. Сталина других категорий не воспринимала. Или свобода - или расстрел, в промежутке было место только для анекдотчиков и воров.

Что касается расстрелянных руководителей, специалистов, инженеров и так далее - якобы вредителей, якобы шпионов, якобы саботажников - это в 90% случаев была уже заслуга местного населения. Это была логика "охоты на ведьм", когда неурожай - ищи ведьму. Когда авария - ищи диверсанта, вредителя, саботажника. Когда неурожай - враги виноваты. Умерла корова - ветеринар-вредитель отравил. И разве может судья или прокурор противопоставить своё мнение характерным в таких случаях массовым петициям колхозников и рабочих: "врагов советской власти - уничтожить!". Судье тоже ведь жить хочется, раз оправдал, два - и донос. И камера. И расстрел. Потому что кругом враги. Потому что местный штат НКВД тоже состоит из того же простого народа. А тех из них, кто пытался остановить эту вакханалию, Ежов вычистил. Он по этому делу дока был - больше половины сотрудников НКВД уничтожил, причём начиналось частенько всё именно с того, что НКВД-шник слишком много "врагов" отпускал и потому попадал "на карандаш".

Можно сказать, что репрессии - это закономерный результат ухода от ленинской политики постепенного развития социализма в России - к сталинской сверхиндустриализации, сверхколлективизации, выполнявшимся ударными темпами. Ударили они по населению России, и очень сильно. Но делалось это во многом для защиты от будущей войны, в реальности которой никто не сомневался. И десятикратный рост промышленности за несколько лет - это тоже заслуга индустриализации, которая никогда не смогла бы пройти без коллективизации. Выпуская 15 000 танков в год, советская промышленность помогла остановить гитлеровскую армию. А выпуская 1000 танков в год, при самых замечательных офицерах, Советский Союз канул бы в Лету.

То, что начало войны было провальным, понятно. Но вот мистификации на тему "Сталину было известно о начале войны" - наивны, вернее, это результат намеренной антисталинской пропаганды. Сроки наступления по ВСЕМ войнам фашистской Германии назначались и отменялись, переносились по нескольку раз. Одна из войн была Гитлером отменена за 2 дня (!) до предполагаемого начала. И это было Сталину известно.
Так вот, ВСЕ советские разведчики сообщали РАЗНЫЕ сведения не только о дате начала войны - но и о плане этой войны. И не случайно - такова была контрразведка Германии, что всем офицерам, имеющим сведения о планах, было приказано чаще делиться этими сведениями - только ПЕРЕВИРАТЬ ВСЁ. Сообщать заведомо ложные сведения. В итоге Зорге, сообщивший точные сведения о дате, сообщил вместе с ними заведомо ложные сведения о планах атаки войск. Приведи наше командование войска в соответствие с его сообщением - и они оказались бы разбиты ещё быстрее, чем это случилось на деле.
Аналогичная ситуация была с другими разведчиками. Сообщали несколько разных дат, сообщали совершенно различные сведения о силах фашистской армии (от завышенных в несколько раз до в несколько раз заниженных). В этой чехарде совершенно невозможно было выделить крохи правды. Это сейчас, зная состав армии, стрелочки на карте и дату начала - легко назвать кого-то, кого "Сталин не послушал, а зря".

Да, Сталин рассчитывал ещё ГОД ПРИМЕРНО протянуть резину на границе. Он знал, что на нас нападут. Но надеялся до последнего, что не так скоро. И оттого его знаменитый "уход" 22 июня, когда он обдумывал, что делать дальше.
Первое время он со своей маниакальной подозрительностью наносил большой ущерб обороне - офицеры просто боялись воевать, когда рядом комиссар следит за каждым шагом, готовый достать пистолет в любой момент. НО постепенно всё пришло в норму, и после провала летней кампании 1942 года Сталин и сам стал получше разбираться в боевых действиях, и армии доверять гораздо больше. Закончилось это введением единоначалия в армии и отзывом всякого рода представителей Ставки, которые до того не вылезали с мест, вместо того, чтобы заниматься планированием и работой в Генеральном штабе.

Советский Союз был честным союзником во Второй Мировой войне. Мы заключили перед войной три договора - и ни одного не нарушили. Один из договоров - с Монголией - привёл нас даже к боевым действиям, когда Япония напала на Монголию, СССР пришёл на помощь и обеспечил победу. А казалось бы - зачем это нам было надо: сиди себе, как Англия и Франция на границе с Германией, в окопах! Второй договор - с Чехословакией, предусматривал одно условие: СССР мог прийти на помощь ТОЛЬКО в случае, если на помощь Чехословакии придёт второй её союзник - Франция. Это условие поставил не СССР, - ЧЕХОСЛОВАКИЯ, так они боялись, что мы их завоюем.
Однако по странному стечению обстоятельств, когда Германия захватила Чехословакию, Даладье нервно моргнул, отвернулся, и пошёл прогуляться вдоль набережной сены, делая вид, что никакой Чехословакии на карте никогда и не было. В этих условиях СССР, которому к тому же дружелюбная и добрая Польша по ещё одному странному стечению обстоятельств отказала в проходе армии по узким зонам в направлении Германии - скорбно вздохнул, и... продолжил попытки подписать договор с Англией и Францией ПРОТИВ Германии. И так 7 раз. Пока не выяснилось, что они - наотрез, ну просто совсем - не хотят с нами договариваться. А очень хотят, чтобы по нам как следует прокатились гусеницы T-II, T-III, T-IV.

Кстати, о переговорах с западными "демократиями". Англия даже не скрывала, что переговоры с СССР ведутся только... чтобы немцев попугать слегка. Их представители не имели НИКАКИХ полномочий. Представители Франции имели полномочия. Говорить с нами. Подписывать ничего им было нельзя. Да и зачем? Ведь для Англии и Франции Гитлер, который захватил треть Европы и намеревался присоединить к ним весь оставшийся мир, но не трогал капиталистов, не отнимал их фабрики и заводы, - был куда милее СССР, который, правда, ничем плохим себя ВОВНЕ не зарекомендовал, но попахивал переделом собственности.

До чего же мне надоело, что мы сами на себя гадим! Мы любим нажившихся на войне американцев, ВСЮ ВОЙНУ ТОРГОВАВШИХ ЧЕРЕЗ НЕЙТРАЛЬНЫЕ СТРАНЫ С ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИЕЙ, мы любим демократичных британцев, хладнокровно предавших Чехословакию, Польшу, да и нас тоже - ведь они терпеливо ждали кто кого, до самого контрнаступления под Москвой, мы любим французов, сдавших практически без боя свою страну - как до того Чехословакию и Польшу. Мы извиняемся перед поляками, которые на год раньше раздела Польши между СССР и Германией делили с Германией Чехословакию. И не просто делили. Взятый поляками у Чехословакии Тешин дал Польше 47% производства чугуна и 40% производства стали. Мы извиняемся за Катынь перед нацией, которая за 15 лет до этого истребила в концлагерях - без разбора, кстати, белый или красный - несколько десятков тысяч русских военнопленных и интернированных. Перед нацией, которая ВОЕННОЙ СИЛОЙ ЗАХВАТИЛА НЕДОЛГО БЫВШУЮ "НЕЗАЛЕЖНОЙ" Западную Украину. Ну и Белоруссию заодно.

Мы вообще любим извиняться и поливать себя дерьмом, мешая его со слезами и бия себя в грудь.

Не надоело?

Hil
Всё правильно Вы пишите, однако Вторая Мировая война была преднамеренно затянута политиками именно Великобритании и США. Сколько из-за этого дополнительно погибло невинных людей, 10 млн. человек или 12 млн. человек, может подсчитать достаточно сложно, но разве не понятно, что очень и очень много. И тема этого топика заключается в том, что это преступление должно быть названо преступлением, причём преступлением перед человечеством.

Hil
Надо же.... ТАКОГО от местных модераторов ( да еще атеистов) честно признаюсь - не ожидал.... Не скажу что согласен со всем вышеизложенным, но к процитированныму (и к 80% не процитированного) я ("отмороженный" Православный) присоединяюсь...


130-150 тыс бойцов поверив полякам без сопротивления сдали оружие и были заключены поляками в их лагеря, где в последствии одни умерли от голода, других убивали используя в качестве живых мишеней на учениях польской армии...

Если играют модераторы, то это игра в одни ворота.

Вам бы было приятно, если бы я Вашу страну называл Московией или РСФСР?

zomba Позвольте уж мне говорить по-русски, и не называть Англию - Инглэндом, а у Парижа не прятать стыдливо букву "Ж".
Уже одни учили нас "Таллинн" писать - да слава богу, обошлось.

А что касается модераторов - не советую развивать эту тему. Я модератор только для нарушителей.

Hil
Дело в том, что на русском языке название страны пишется как "Республика Беларусь". Неужели, это так трудно...

zomba
Мдяааааа.... дочего же оказывается полуляхи народец чувствительный... чуть что в слезы...

Похоже тема преднамеренного затягивания войны и последующих миллионных жертв не очень волнует участников дискуссии.

zomba
ага, а "Россия"-Российской Федерацией.
зачем эти придирки?

Hil
по-моему человек, начавший эту тему, мягко говоря, не совсем адекватен, т.к. на любой аргумент следует ответ: я это тоже осуждаю, но осудите и вы преступления "запада" или "ой, как вам хочеться замолчать/закрыть эту тему"
одним краем она таки подпадает под пункт о разжигании межнациональной розни-может всё таки закроем?
а то как об стенку горох

Rob
Ну почему сразу не волнует? Кстати больше всех в той войне (в долевом соотнешении) пострадала именно Беларуссия .... Ляхи недельку типа побрыкались и сразу сдались, а в Белоруссии в прямом смысле земля горела у нацистов... вот и зверствовали.