Который раз пьем с утра,
А что делать на даче, коль такая жара?
Минуты текут как года
И водка со льда пьется как вода.
И, конечно, мы могли б пойти купаться на речку,
Но идти далеко, да к тому же и в лом.
А у меня есть червонец и у Веры трюндель,
И Венечка, одевшись, пошел в гастроном.

Который раз пьем целый день,
Сидя на веранде, спрятавшись в тень...
Я подливаю пепси-колу в ром
И всем наплевать на то, что будет потом.
И в пятьсотый раз мы слушаем Дэвида Боуи,
Хотя Дэвид Боуи всем давно надоел,
И мы играем в дурака, и мы валяем дурака,
Ведь сегодня лето и нет других дел.

Вот уже вечер, а мы все пьем.
Венечка прилег, мы пьем с Верой вдвоем.
Странно, но не хочется спать,
Мы взяли с ней бутылку и пошли гулять.
Я сказал ей: "Вера, стало прохладно,
Давай пойдем к стогу..."
Она сказала: "Не надо", но пошла.

Она спросила меня: "А как же сладкая N?"
Запечатлев на моем плече финальный укус.
Я ответил пространно: "Я влюблен в вас обеих..."
И меня тотчас достал все тот же пригородный блюз.

Она спросила меня, как бы невзначай:
"А как же Венечка? Он будет сердит..."
И я сказал ей: "Ах, какая ерунда, пойдем заварим чай.
Знать ему зачем - ведь он еще спит".

Который раз пьем всю ночь.
День и ночь, день и ночь, еще одни сутки прочь.
Венечка проснулся и киряет опять.
Он спросил: "Тебе наливать?"
Я сказал: "Оставь на завтра.
Завтра будет новый день,
Завтра все это будет важней,
А теперь я пошел спать".

Серые прорези красного неба,
Резкие краски, прошлые беды,
Знакомый район, но пустые кварталы,
Не видно людей кругом одни шакалы.
Они ищут добычу под маской заката
За кусок свежего мяса убивают брата
Люди живут по законам пустыни
Их души молчали сердца их остыли
Свечи давно догорели в храмах,
Не заживают и дымятся старые раны.
Покрываются пылью безликие иконы
Я слышу крик - это летят вороны.
Разбитое распятье смотрит в никуда
В каменных глазах еще видна слеза,
В ней видно солнце как оно заходит
Завтра Земли и свет за собой уводит.
Когда я один мне становится тесно
Я слышу гимн он заполняет место
Звуками и нотами из уличных запасов
Странной морали всех низких классов
Прямо из жизни простого гетто
Все как всегда но совсем не просто это
Ведь это закат перед завершеньем суток
Серьезная тема, где не будет шуток.

Ворон отчужденно кричит- ему просто страшно,
Он чувствует что-то - наверно это важно
В его глазах танец магической семерки
Всех тринадцатых чисел и еще одной шестерки
Под музыку красного неба, сухого ветра
Они танцуют, опустошая километры.
Мелодия льются, разбиваясь о землю
Она падает оттуда, она падает сверху.
Прямо на нас, она падает смертью,
Звуком печали и грузом ответов.
Но в не не слышна мелодия лести,
Лишь звуки предательств, отчаянной мести,
Рвущихся связок и звук тишины,
Спускового механизма и неискупленной вины
Слышны тихие всхлипы...вместо смеха.
Он разбился на куски, оставив звонкое эхо
Я слышу шаги, где-то рядом без сомнения
Это духи уходят через другое измерение
Прямо на небо за вслед красным лучом,
Они идут к закату с шитом и мечом.

Ветер разносит отрывки симфоний,
Пепел жизни, следы агоний,
Сгоревших идей, дотлевающей стали,
Останки людей, которые восстали,
Холодная музыка плывет над районом
Кидает пишу голодным воронам
Кружит над улицами, где не видно Бога,
Где при жизни, при смерти всего одна дорога
По которой души уносит куда-то,
По лестнице в небо, во время заката,
Они не смотрят назад и не машут рукой,
Не холод глубин они уходят на покой
Со своего района на краю света
Из гряной тущобы опустевшего гетто
Но если б хоть где-то задержались лучи,
Если б солнце могло породить огонь свечи.
Отражаться в воде, но здесь лишь мутные лужи
Блестеть в зеркалах, мне нужен лишь кусок стекла
Свет в моих глазах, хотя этого мало
Но поздно солнце зашло время не стояло...